Ведьма для ректора-оборотня - Майя Мур

— Ну что, Аня, как тебе твой первый Бал Теней? — спросил папа, с любопытством глядя на дочь.

— Весьма впечатляет, — ответила она, с удовольствием пригубив кофе. — Особенно битва богачей за право обладать какой-то невероятно ценной вещицей. Должна отдать должное ведущему — он мастерски умеет заводить толпу.

Чувство усталости, которое утром немного отступило при виде подарка Александра, начало накатывать с новой силой. Аня почувствовала, как тяжелеют веки, а тело словно напоминает, что отдыха явно было недостаточно. Видимо, ее состояние не осталось незамеченным.

— Детка, все в порядке? Ты чуть побледнела, — с тревогой в голосе сказал папа. — Сейчас подадут бутерброды с маслом и икрой. Ваши с Вероничкой любимые.

— Все в порядке, папа, я просто немного устала, — постаралась улыбнуться Аня, делая вид, что все под контролем. — Расскажите лучше, как у вас прошел вечер?

Ее взгляд невольно скользнул в сторону мамы. Та улыбнулась, словно читая мысли дочери. В ее глазах светилось понимание и легкая ирония, она точно знала, что Аня скрывает больше, чем говорит.

— Совершенно не ожидал увидеть твоего бывшего ухажера, девочка моя, да еще и в окружении его семейки, — начал папа, его голос звучал сдержанно, но в глазах читалось беспокойство. — Он тебя не достает, надеюсь?

— Говорит, что хочет вернуть наши отношения, — вздохнула Аня, чувствуя, как внутри все сжимается от воспоминаний. — Но это совершенно невозможно. И знаешь, папа, я сейчас чувствую себя такой дурой за те два года, что потратила на него.

— Если что, говори, — папа нахмурился, и в его голосе зазвучали твердые нотки. — Я на него управу найду моментально. Прижму так, что мало не покажется. И всю его семейку заодно, если потребуется.

Ирина Алексеевна мягко положила руку на плечо мужа, словно пытаясь сгладить его порыв.

— Дорогой, ты, разумеется, прав. Но будем решать проблемы по мере их поступления, — сказала она спокойно, а затем повернулась к Ане. — Ты совершенно правильно поступила, расставшись с ним, Анна. Вокруг тебя много достойных вариантов.

Ее многозначительный взгляд не ускользнул от Ани, хотя папа, казалось, его не заметил. Впрочем, с женой он был явно согласен. Внезапно раздался звонок телефона, и Петр Федорович, извинившись перед своими дамами, вышел в другую комнату для разговора.

Аня и Ирина Алексеевна остались одни.

— И как ты догадалась? — полушепотом спросила Аня, глядя на улыбающуюся мать.

— Милая, для опытной светской дамы, как я, это не так сложно, — ответила мама, изящно делая глоток кофе. — Я не была уверена до конца, ведь он всегда уважительно отзывается обо всех преподавателях. Но когда мы танцевали и говорили о тебе… — она сделала театральную паузу, — у него менялся тон, выражение лица, даже взгляд. Неуловимо, но мне этого хватило.

— И ты одобряешь? — спросила Аня, чувствуя, как сердце начинает биться чаще.

— Да.

— Папа знает?

— Нет.

— Отлично. Мама, об этом пока никто знать не должен. Дело в том, что я…

— Не просто пошла туда преподавать, а работаешь под прикрытием? — закончила за нее Ирина Алексеевна, подняв бровь.

Аня замерла на мгновение, а затем рассмеялась.

— А ты не хотела бы к нам устроиться? С твоими талантами ты нам очень пригодишься!

Ирина Алексеевна рассмеялась в ответ.

— Это совершенно неизящная работа, милая. Мне по душе должность Старшего Целителя, хоть и там хватает всего того, что я так не люблю.

— А как ты думаешь, папа одобрит? — спросила Аня, уже чувствуя легкое облегчение.

— Разумеется. Будет в шоке, конечно, но одобрит, — уверенно ответила мама. Но затем ее взгляд стал серьезным. — Но ты точно хорошо себя чувствуешь?

— Да, мама, просто устала, — ответила Аня, но на этот раз она солгала.

Ей было нехорошо. И она догадывалась, почему. Ее тело, ее душа — все требовало присутствия Александра рядом. Это было сильнее, чем она могла себе представить.

Спустя время, четыре чашки ароматного кофе, пара-тройка бутербродов с икрой и теплое общение с родителями слегка улучшили ситуацию. Аня почувствовала, как напряжение понемногу отпускает, хотя где-то глубоко внутри все еще клокотало. Они говорили обо всем на свете: о приключениях Вероники в Италии, о студентах Ани и ее необычных методах обучения, которые, судя по всему, вызывали бурные обсуждения среди коллег.

— Александр Александрович рассказывал, что сначала с твоих занятий студентов выносить можно было, — с усмешкой заметил папа. — Но потом все захотели еще!

— Да, папа, мой предмет — это не шутки! — с гордостью ответила Аня, поднимая подбородок. — Но Иван Иванович их отлично подготовил. Они все достойно справляются. Правда, небольшой группе потребуются дополнительные занятия. Но я их подтяну, никуда не денутся — экзамены сдадут.

— От ваших преподавателей слышала, что загулял этот ваш Иван Иванович! — вмешалась мама, поднимая бровь.

— А вот я слышал совершенно противоположное, дорогая, — папа покачал головой, и Аня навострила уши. Вот это неожиданность!

— Не загулял? — удивилась она.

— Да нет, как раз наоборот. Слышал, что он собирался жениться, — ответил папа. — Хотя, согласен, версия с загулом больше соответствует его образу. Только вот он очень ответственный, ты сама сказала — студенты в целом подготовлены хорошо.

— Интересно… зачем же ему сбегать с невестой? — задумчиво спросила Аня, чувствуя, как в голове начинают складываться пазлы.

— Не знаю, моя девочка, не знаю, — развел руками папа.

— Но невеста у него точно была? — настаивала Аня.

— Поговаривали, что да, — подтвердил папа, пожимая плечами.

Эту мысль Аня пообещала себе обдумать, как только вернется домой. Но пока ее внимание переключилось на другое. Связь с Александром, которая после небольшого затишья, разбушевалась с новой силой. Ее тело, казалось, больше не подчинялось ей. Каждая клеточка требовала его присутствия. Если она не уйдет в ближайшее время, мама и папа точно забьют тревогу.

Аня начала собираться.

— Уже? — папа, видимо, совершенно потерял счет времени. Он с большим трудом отпустил дочерей в самостоятельную жизнь и всегда был рад, когда они возвращались.

— Да, папа. Надо подготовиться к завтрашнему дню, — ответила Аня, стараясь звучать как можно легче. — Мне предстоит снова проверять на прочность психику детишек.

—