Леди варвара - Руби Диксон

Конечно, затем его язык скользит по моей сердцевине, и я напрочь забываю о своем обещании самой себе.

— Оооо!

— Тебе это нравится?

— Мне все это нравится, — удается выдавить мне из себя от смущения. — Делай, что тебе заблагорассудится.

— Я так и сделаю, — бормочет он, а затем лижет меня медленно и тщательно, и я признаю, что мои ноги дрожат от этого ощущения. Я умираю от желания прижаться к нему, потому что это сводит с ума не только от удовольствия, но и от щекотки, но я изо всех сил стараюсь не двигаться.

Харрек еще раз медленно, тщательно облизывает меня, исследуя мои складочки своим языком. Он проводит им по моему клитору, и я непроизвольно сжимаюсь, потому что это действительно чертовски приятно. Он хихикает, а затем начинает обводить мой клитор кончиком языка.

В конце концов, все превращается из приятного и щекотливого в умопомрачительное. Я выгибаюсь, постанывая, и когда он снова хихикает, я чувствую его дыхание на своей коже. Он прижимает мое бедро к своему плечу, снова опускает голову и продолжает облизывать меня этими глубокими движениями языка.

Я теряюсь в ощущениях его языка, и когда он начинает ускоряться, я начинаю тереться о него, несмотря на все мои усилия оставаться неподвижной. Я не могу, так же как не могу молчать. Я издаю дикие, странные тихие звуки своим горлом, которые, вероятно, должны были бы быть словами, но в итоге получаются просто бессвязными. Все это время он просто лижет, лижет и лижет меня. Я чувствую, как потребность закручивается спиралью глубоко в моем животе, медленно нарастая.

— О, это действительно потрясающе, — выдыхаю я, всхлипывая, когда он награждает меня еще одним заботливым облизыванием.

Как будто его языка недостаточно, чтобы свести меня с ума, я чувствую, как он прижимает палец ко входу в мое лоно. Он медленно входит в меня, а затем начинает толкаться, водя пальцем туда-сюда, пока занимается любовью с моим клитором. Вся кровь, бурлящая в моих венах, кажется, устремляется между моих бедер, и я чувствую, как оргазм нарастает, словно надвигающийся шторм, задерживаясь где-то на горизонте. Достаточно близко, чтобы видеть, но недостаточно близко, чтобы почувствовать.

Затем он вводит в меня второй палец, растягивая меня, и его толчки становятся быстрее, интенсивнее. Его губы смыкаются на моем клиторе, и он легонько посасывает его.

И эта буря, которая казалась такой далекой, внезапно проносится по моему телу. Я выкрикиваю его имя, когда кончаю, мои бедра вздрагивают и сжимаются вокруг его головы, и все это время он продолжает облизывать и засовывать в меня пальцы.

К тому времени, как он заканчивает, я задыхаюсь и обессилена, мое бескостное тело безвольно лежит на полу пещеры. Он осторожно опускает мои бедра на землю, а затем наклоняется, чтобы лизнуть меня в последний раз.

— Так вкусно, — бормочет он и прижимается поцелуем к светлым завиткам, покрывающим мое лоно.

Он снова прижимается ко мне, и мое тело становится таким чувствительным, что я со стоном отталкиваю его голову.

— Пока нет. Дай мне минутку.

Харрек хихикает.

— Тогда только минутку. Я уже изголодался по тебе.

О Боже. Этот парень собирается убить меня. Я хочу сжать ноги вместе, но он уже смотрит вниз на мою киску с собственническим выражением на лице, как будто просто ждет моего согласия, чтобы снова нырнуть в нее.

Это может быть самой большой проблемой, с которой когда-либо сталкивалась женщина.

Я тянусь к нему одной вялой лапшеобразной рукой, касаясь его кожи.

— А как насчет тебя? Разве ты не хочешь, чтобы я доставила тебе удовольствие?

— Для этого будет достаточно времени позже, — бормочет он и вытирает мокрый рот с самым самодовольным выражением лица, которое я когда-либо видела. — Ты достаточно отдохнула?

— Ты серьезно, не так ли? — Я прикрываю свою киску руками. — Детка, это было потрясающе, но мне нужно еще несколько мгновений. Либо это, либо я превращусь в слизь.

В ответ он берет мою лодыжку в руку и подносит ее к губам, запечатлевая поцелуй с внутренней стороны. Затем он начинает медленно возвращать поцелуй к моему бедру, и я начинаю извиваться, сдерживая рвущиеся из горла стоны.

Может быть, я все-таки готова кончить снова. Я подталкиваю его другой ногой.

— Ты целуешься до упора?

Собственническая ухмылка Харрека говорит мне, что да, да, это так.

И я дрожу от восторга.

Глава 11

Три дня спустя

ХАРРЕК

— Мне нужно тебя понести? — Я поддразниваю свою пару, когда ее шаги по снегу снова начинают замедляться. Ближе к концу дня мою прелестную Кейт всегда нужно подталкивать к тому, чтобы она двигалась вперед. Она устает, но наша цель не так уж далеко.

— Тебе нужно, чтобы я засунула свой ботинок тебе в задницу? — парирует она, и я вою от смеха при этой мысли. Она улыбается мне в ответ, смягчая горечь своих слов.

Я обожаю эту женщину. Так быстро она завладела моим сердцем. Теперь она спокойно воспринимает все мои шутки, и когда я дразню ее, она дразниться в ответ.

Путешествие с ней в эти последние несколько дней было одной из величайших радостей, которые я когда-либо испытывал. Так долго я довольствовался тем, что охотился в одиночку, совершал обход и приносил свою еду обратно в племя. Я бы провел несколько дней в деревне, если бы мог, но большую часть времени я провожу в одиночестве на тропе. Я не осознавал, насколько это одиноко, пока не попутешествовал с Кейт.

Теперь каждый день — это приключение. Я бужу ее поцелуями по всему телу, и мы быстро перекусываем, прежде чем отправиться в путь. Она сильная самка, и она не возражает против прогулок пешком или переноски тяжелых рюкзаков. Она может продержаться гораздо дольше, чем другие человеческие самки, и даже несмотря на то, что мы привязаны нашей плетеной кожаной веревкой, я не волнуюсь, что небесные когти схватят мою сильную, свирепую Кейт. Она держит в руке копье и знает, как им пользоваться. Во всяком случае, небесные когти должны бояться моей пары.

Она моя, — решаю я. Несмотря на то, что я никогда не чувствовал резонанса, меня никогда по-настоящему не волновало, случится это со мной или нет. Однажды я ухаживал за Ти-фа-ни только потому, что был одинок, а она была красива. Я не возражал против того, что она стала парой Салуха, и теперь я