Преследующая Призрака - Рина Кент

— Мне все равно. Она — единственная наша семья, я не уйду без нее.

Мои губы дрожат. Иначе... иначе это означает, что она мертва.

Я отказываюсь даже рассматривать такую возможность.

— Они планируют отдать тебя Джонни, черт возьми! — огрызается он. — Я этого не допущу. Даже если мне придется привести своих людей и разрушить «Ле Салун», чтобы вернуть тебя, понятно? Мне плевать на увольнение или судебный иск, — его резкий вздох проникает в трубку, прежде чем голос смягчается. — После Зои ты — моя единственная семья, Грозный Мячик. Я не могу потерять и тебя.

Сердце замирает, но я уже приняла решение.

— Я не позволю им отдать меня Джонни.

— Как ты это сделаешь?

— Послушай, я вернусь только для того, чтобы забрать записи с камер наблюдения. Я нашла архивы камер, так что украду те, которые относятся к исчезновению Зои, и уйду. Обещаю.

Тишина. Достаточно долгая, чтобы мои ноги начали дрожать.

Мне нужен Лиам за бортом. Он не может послать своих людей и разрушить то, ради чего я сюда приехала. Даже если речь идет о моей защите. Он так много работал, чтобы стать тем, кто он есть. Закон и порядок — это его способ противостоять улицам. Его мечта. Я не могу допустить, чтобы он разрушил свою карьеру из-за меня.

Спустя, казалось бы, вечность, Лиам говорит расчетливым тоном:

— А что, если они решат сразу отдать тебя Джонни?

— Я сбегу. Я не позволю им забрать меня.

— Мне не по себе от этого, Эль.

— Позволь мне сделать это, Лиам, — я смягчаю свой тон. — Если ничего не получится, ты можешь привести своих товарищей и разгромить «Ле Салун». Договорились?

Он застонал, но издал утвердительный звук. Затем его голос переходит на отрывистый, не терпящий возражений тон:

— Будь осторожна. Звони, если что-то случится. Если у меня возникнут подозрения, я устрою облаву. Никаких переговоров.

После того как он повесил трубку, я остаюсь на месте, переводя дыхание и успокаиваясь. Ночная прохлада вызывает мурашки на моей коже. Я обнимаю себя руками, потом расцепляю их. Что это, черт возьми, за уязвимый жест?

Я вскакиваю на ноги и расхаживаю туда-сюда. Возможно, никто не заметил, что я ушла из «Ле Салуна», но, чтобы быть в безопасности, нужно придумать подходящую ложь, когда я вернусь.

Мне нужен был воздух — хороший вариант. Потому что да, мне действительно нужен воздух, чтобы все обдумать.

Позади меня раздаются пьяные шаги. Я оборачиваюсь и оказываюсь лицом к лицу с двумя мужчинами. Кожаные куртки обтягивают их торсы, они прислонились друг к другу и что-то бормочут.

Они высокие, но не крупные. К моему преимуществу, они также настолько пьяны, что не могут идти по прямой.

— Привет, детка. Что ты делаешь здесь так поздно? Хочешь потрахаться? — говорит один из них и тянется ко мне.

Я наношу апперкот прямо ему в подбородок. Он отшатывается назад, издавая вопль.

Голые костяшки пальцев больно ударяются о его кости, но я приветствую эту боль. Мне нужно выплеснуть эту энергию на кого-то, а эти ублюдки сами напросились.

— Ах ты, шлюшка! — его друг бросается на меня, и он чертовски быстр для пьяного. Он хватает меня за воротник платья, и оно едва не рвется под его силой. Я хватаю его за плечи, чтобы ударить коленом в промежность. Он скручивает мою доминирующую руку в кулак и почти раздавливает ее.

Боль пронзает мои кости.

— Ты гребаная шлюха, — рычит он, едва не ломая мне руку. Я вздрагиваю и бью его прямо по скуле. Он пошатывается назад. Я пользуюсь моментом, выдергиваю руку и наношу апперкот и еще один. Он даже не защищается.

Сдерживаемая энергия прорывается сквозь меня, и я наслаждаюсь импульсом. Правый кросс. Хук. Апперкот. Снова и снова. Пока мои костяшки не взорвутся от боли, а адреналин не запульсирует в венах.

Он падает на землю. Его друг оттаскивает его от меня, и вскоре они, спотыкаясь, возвращаются обратно.

— Да, убегайте! — кричу я, все еще держа кулаки перед собой.

Гудящая энергия все еще бурлит внутри меня, требуя выхода. Прошло чертовски много времени с тех пор, как я выплескивала свой гнев. Теперь мое тело хочет большего.

Я задыхаюсь, широко расставив ноги, подтянув кулаки под подбородок, готовая выбить из кого-нибудь все соки. Кого угодно. Мне отчаянно нужно выплеснуть эти сдерживаемые чувства.

Потому что альтернатива — мысли о смерти Зои и предательстве Джулиана — вот-вот раздавит мне грудь.

— Чертовы дрочеры! — кричу я пьяным мужчинам, которые исчезают из виду, и отбрасываю камешки в сторону. — Вернитесь и сразитесь со мной!

— Сомневаюсь, что они когда-нибудь вернутся.

Я не думаю. Я разворачиваюсь и с размаху бью его кулаком прямо в лицо. Боль раздирает костяшки пальцев, когда я задеваю его челюсть. Я задыхаюсь и отступаю назад, но сохраняю оборонительную позицию.

Джулиан смотрит на меня скорее с облегчением, чем с болью. Он как будто не почувствовал удара, от которого у меня чуть не сломались кости.

Он не увернулся и не остановил меня. Как будто хотел, чтобы я выплеснула свой гнев.

И снова он не издал ни звука при приближении. Он стоит в нескольких сантиметрах от меня, в той же непринужденной, но уверенной позе.

Одна рука у него в кармане брюк, а другая опущена вдоль тела, из-под которой выглядывают татуировки. На нем только белая рубашка, обтягивающая его мышцы и облегающая тонкую талию.

Слезы, которые я сдерживала всю ночь, грозят пролиться. Один только вид его наполняет меня всеми этими непонятными эмоциями. Он не должен быть в моем мире.

Как и я в его.

И тут меня настигает осознание. Он возвращает меня к Призраку. Он здесь только из-за приказов Туман и Призрака.

Теперь передо мной член мафии. Мой мрачный жнец.

Горький вкус предательства взрывается в моих венах. Я не могу не думать о том, как час назад разрывалась на части в его объятиях.

А теперь он пришел, чтобы убить меня.

Мой позвоночник резко выпрямляется. Я глотаю слезы и подтягиваю кулаки под подбородок. Если он думает, что я паду без боя, то у него на уме совсем другое.

— Хороший удар, Светлячок, — его губы подергиваются в подобии улыбки, которую Джулиан может предложить.

— Хочешь еще один?

Я сжимаю кулаки перед лицом и не жду его ответа. Обида