Феникс - Иса Белль

Доминик прикусил мою губу, понимая, о чём я его просила.

– Ты должна останавливать меня, а не подталкивать, – ответил он, коснувшись моих мокрых трусиков и проникая под них.

Я оторвалась от Доминика и вздохнула, когда он начал гладить меня, переводя поцелуи на мою шею.

– Ровно сто шестьдесят восемь дней, как я не притрагивался к тебе, – произнёс мужчина, когда его зубы мягко оттянули кожу на моей шее, оставляя отпечатки, которые мне придётся скрывать от окружающих. – Почему ты просто не можешь исчезнуть, чтобы я перестал думать о тебе?

– Может, потому что я не хочу, чтобы ты забывал обо мне.

– Что я должен сделать, чтобы ты поняла, кто я на самом деле такой, Принцесса?

Доминик вытащил свою руку из под моей юбки, оставляя меня пустой и огорчённой, и, наконец, посмотрел на меня. Его губы больше не ласкали мою шею, и мы просто вдыхали запах секса, витающий между нами.

– Не переживай, – уверила я его. – Возможно, я просто внушила себе, что люблю тебя.

Доминик с силой сжал челюсть.

– Тебе вообще не стоило делать этого. Ты не знала меня.

Я болезненно улыбнулась ему.

– Думаешь, ты знал меня? Ты видел лишь то, что я позволяла тебе видеть. Ты ни на секунду не соприкоснулся с моей настоящей жизнью.

Мужчина сузил глаза, глядя на меня, потому что он совершенно не понимал, о чём я говорила с ним.

Он думал, что моя жизнь крутилась вокруг того, что надеть и в каком ресторане поесть сегодня вечером. В то время как, я ездила в Стоктон, тратя все деньги со своих счетов, чтобы просто подарить людям то, чего у меня никогда не было и быть не могло.

Безусловная любовь.

Доминик поднял руку и коснулся моей щеки, и только когда я почувствовала лёгкое прикосновение подушечек его пальцев, поняла, что он делал.

Я снова плакала, а он вытирал мои слёзы.

Они были моим единственным средством избавления от боли, но меня начинало раздражать, что я пользовалась ими так часто.

Я казалась слабой, не умеющей сдерживать свои эмоции, маленькой девочкой. Обуза для всех и для самой себя.

Меня мутило от собственного существования.

Доминик потёр своим большим пальцем мою щеку и пригляделся к ней, слегка наклонив голову. Затем посмотрел на свою руку и ещё раз на мою щёку. Его желваки начали ходить ходуном, когда он переводил взгляд с моей щеки к моим глазам.

Я повернула голову и заметила остатки косметики на его пальцах. И меня осенило.

Он увидел синяк, который остался после сильной пощёчины того ублюдка у клуба.

Я прижала руку к щеке и хотела спрыгнуть с ринга, но Доминик плотнее прижался ко мне, не позволяя мне сделать этого.

– Я убил его, – тихо произнёс Доминик, смотря мне в глаза.

Картинки того дня, как будто начали прокручиваться в его голове. Потому что его взгляд напомнил мне тот, что был тогда.

– Я знаю. Никому не позволено прикасаться к Джулии, – сказала я, покачивая головой.

Доминик был братом-защитником. Я уважала его, не смотря на то, как он поступал со мной.

Он был хорошим для всех, кроме меня, и это ещё больше подтверждало то, кем я была.

Паршивая овца.

– К тебе, – прошептал он.

Воздух покинул мои лёгкие, и ещё больше слёз пролилось из моих глаз.

Он сделал это из-за меня? Разве он не хотел сам избавиться от меня?

Моя рука ударилась о его грудь, и я закричала:

– Тогда почему ты мучаешь меня?!

Он с силой ухватился за мои бёдра и дёрнул меня на себя.

– Потому что ты мучаешь меня! Испытываешь меня на прочность! Не позволяешь мне нормально спать! Я не могу дышать, как раньше, без тебя!

Свирепость, перемешанная с болью, переполняла его.

– Зачем…? – из меня вырвался всхлип.

– Я не хочу этого! Я. Не. Хочу! – кричал он мне, пока слезы окутывали моё лицо.

Я пыталась нормально вздохнуть, но у меня ничего не получалось.

Что с нами было? Почему он вёл себя так странно? Если он хотел меня, то зачем отказывал себе в этом?

У меня был лишь один ответ на это.

Потому что он всё знал.

Он знал, о чём я не сказала ему.

И не хотел стать частью моего позора. Я грязь. А он не хочет смешаться с ней. Его засмеют.

– Пожалуйста, – безнадёжно прошептал Доминик. – Не надо…

Он начал целовать моё лицо.

Мой лоб, щёки, губы, нос, всё получило частичку его, пока я распадалась на части от горечи в его словах.

– Только один раз, – попросила его я. – А потом ты, наконец, сделаешь то, что хочешь и оставишь меня насовсем. Я больше не приду к тебе, а ты не пойдешь следом за мной. Хорошо? – пытаясь унять дрожь по всему телу, спросила я.

Мне было тяжело смотреть на него, особенно в его глаза. Я так любила их! Его всего… И понимала, что никогда не перестану любить его, что бы он со мной не сделал.

– Один раз? – переспросил Доминик.

Я кивнула ему.

– Как будто ты ничего не знаешь и можешь… Можешь…

Я не могла произнести этого. Я не хотела впускать в свою голову мысль, что он может любить меня, потому что я никогда не смогу избавиться от неё. Она уничтожит меня изнутри.

– Я ничего не знаю, – подтвердил мужчина. – И мы всё ещё в той комнате. Я вижу, что ты плачешь, и делаю всё иначе. Ты любишь меня. Мы не выходим из неё до самого рассвета, и ты не сбегаешь от меня после.

Я начала судорожно кивать ему и наклонилась, чтобы, наконец, слиться с ним.

Я хотела запомнить его. Он был моим.

Я нашла его руки и завела их под свою юбку.

У меня больше никогда не получится почувствовать это. Пусть делает всё, что только может.

Мы жадно целовали друг друга, потому что всё понимали, а затем Доминик с рыком оторвался от меня и наклонился, чтобы поцеловать мои колени. Его губы перешли к внутренней стороне моих бедер, и я подвинулась назад, чтобы не упасть, а моя рука ухватилась за верёвки от ринга.

– Пожалуйста, быстрее, – взмолилась я, закрывая глаза, утопая в ощущении, которое он дарил мне.

Но Доминик не послушался. Он медленно целовал меня, словно запоминал, как именно я ощущалась под ним. Затем вытащил заправленный край моей рубашки и дёрнул им вверх, оголяя мой живот, а потом потянулся, чтобы поцеловать его, но остановился.

Я распахнула глаза, чтобы запротестовать, но