Джастис (ЛП) - К. С. Линн

В конце концов, он женился на Лейси Бишоп, дочери Арчера. Он окружной прокурор и обладает большой властью в этом городе. Беспощадный сукин сын, и у его семьи много связей в политическом мире. Без сомнения, именно так Ланкастер и получил эту должность.

— Они сказали мне, что хотят довести до конца проект Форреста и посвятить его ему. Предложили еще больше денег. Я снова отказался.

— Не понимаю, — говорит Райан. — Зачем им твоя земля? Почему бы не начать строительство где-нибудь в другом месте?

— Вопрос на миллион долларов, — говорит отец, поднося кружку с кофе ко рту и делая неторопливый глоток.

— А раньше они проявляли интерес к твоей земле?

— Нет, но никогда не скрывали, что не хотят видеть меня здесь. Может, таков их способ окончательно меня выжить.

— Дело не только в этом, — говорю я, озвучивая зарождающееся внутри подозрение. — У тебя есть то, что им нужно.

Отец проводит рукой по изможденному лицу, из него вырывается усталый вздох.

— Согласен. Они пошли на многое, чтобы заставить меня продать землю. Даже влезли в мои финансы.

От этой информации я напрягаюсь.

— Как?

— Заморозили мой счет, чтобы я не мог получить доступ к деньгам, а потом сказали, что это сбой системы.

— Без сомнения, это дело рук моего отца, — кипит от отвращения Райан.

Он не подтверждает и не опровергает ее обвинения, но в этом и нет необходимости. Других вариантов нет. Август Локвуд — богатый инвестор. Он финансирует большинство проектов, осуществляемых семьями-основателями, и имеет связи во всех здешних банках.

— В любом случае я обычно не держу много денег в банке. Мне нравится держать их близко, чтобы они были легко доступны, но у меня есть бизнес-счет, и тогда я только получил большую сумму денег от сделки. Часть из них пропала, когда произошел «сбой».

— Сколько? — спрашивает Брэкстен.

— Несколько тысяч.

— Сукин сын! — горячо изрыгает Нокс, вскакивая на ноги. Он начинает расхаживать по кухне, его тело напряжено от той же ярости, что и у меня.

— Я забрал остальные деньги и теперь храню их в надежном месте. Тем не менее, похоже, теперь они выполняют свои угрозы. Не сомневаюсь, что это именно они устроили погром. Мне просто нужны доказательства.

— Улики не имеют значения, — выплевывает Брэкстен. — У них с Тодером гребаный закон глубоко в карманах.

— Он прав, — вмешивается Райан. — Если у шерифа Тодера и Арчера Бишопа есть какие-то доказательства, то их уничтожат.

— Предлагаю уничтожить их всех и покончить с этим, — говорит Нокс, и в выражении его лица властвует месть.

— Поддерживаю эту идею, — добавляет Брэкстен.

Отец качает головой.

— Пока нет.

— Если когда и пришло время действовать, папа, так это сейчас, — говорю я. — На этот раз они зашли слишком далеко.

— Знаю, и им это с рук не сойдет. Я составляю план.

— Какой? — спрашиваю я.

— Вчера вечером я разговаривал с Джексоном Ридом.

Мы с братьями обмениваемся взглядами, он говорит о морском котике, с которым познакомился много лет назад во время одной из тренировок. Сам я никогда не встречался с этим парнем, но некоторое время назад мы с братьями выполняли для него одну работу по просьбе отца. Это была кровавая бойня, но необходимая, и она сделала мир намного безопаснее.

— У него есть друг в ФБР, который скоро со мной свяжется. Он сказал, что сможет нам помочь.

— Не знаю, Тэтчер, — тихо начинает Райан. — Насколько мне известно, у них там тоже есть свои люди.

— Даже если и так, это не имеет значения. Этому агенту можно доверять, и он известен тем, что топит известные личности. Это он несколько лет назад уличил сенатора Майклза.

Тот скандал потряс весь штат Джорджия. Сенатор, как и многие другие политики, руководил сетью секс-трафика несовершеннолетних девочек. Знание того, что именно этот агент их уничтожил, дает мне немного больше надежды.

— Если мы найдем нужные нам улики, не сомневаюсь, этот агент сможет за них взяться.

— Как, по-твоему, мы это сделаем? — спрашивает Нокс.

— А что насчет нее? — Брэкстен указывает на Райан. — Она может поговорить с родителями.

— Нет! — немедленно закрываю тему, мой суровый тон не оставляет места для дебатов. — Она и близко к ним не подойдет.

— А почему бы и нет? — говорит Нокс. — Это самое меньшее, что она может сделать.

Райан напрягается, и я чувствую, как она бледнеет.

— Осторожнее, Нокс, — предупреждаю, прищурившись.

— В любом случае это не имеет значения, — шепчет Райан. — Родители никогда ничего мне не рассказывали. Они знают, как я отношусь к Тэтчеру.

Тишина заполняет комнату, пока мы все пытаемся придумать другую альтернативу.

— А что насчет Гвен? — предлагает Райан, имея в виду вдову Гамильтона. — Она всегда была доброй. Совсем не похожа на них. Держу пари, она точно знает, что им нужно от твоей земли. Я могла бы спросить ее, если…

— Гвен не вмешивать! — резко отвечает отец, и на его лице появляется внезапная жесткость.

Я подозрительно сужаю глаза, удивляясь, почему он не хочет ее впутывать. Она идеальный кандидат, учитывая, что была замужем за этим придурком.

— Понимаю. Я просто предложила, — тихо говорит Райан.

Отец берет ее за руку.

— Я ценю это. Всего лишь не хочу, чтобы кто-то из-за этого пострадал. Дайте мне поговорить с агентом, и тогда мы решим, что делать дальше.

Мы киваем, давая ему слово.

— Хорошо. А теперь извините, пойду проведаю внучку и покормлю коров. — Он встает из-за стола и целует Райан в щеку, затем хлопает нас, парней, по плечам, и выходит.

Мрачная тишина заполняет кухню, затем ее нарушает Брэкстен.

— На хрен все. Пойдем поохотимся.

Я отрицательно качаю головой.

— Ты его слышал. Делаем как он сказал… пока.

— А если его способ не сработает? — спрашивает Нокс.

Я встречаюсь с его жестким взглядом.

— Тогда мы возьмем это на себя, но не раньше. Сейчас мы должны верить, что отец знает, что делает.

Тэтчер Крид — человек неглупый и не любит торопиться. Он осторожен и расчетлив. Если он ждет, значит, есть причина, но я буду ждать лишь столько, сколько это необходимо. Так или иначе, эти ублюдки заплатят за то, что сделали.

— Они никогда не остановятся, — шепчет Райан. — Пока живы и дышат, они не перестанут разрушать жизни людей.

— Эй, — схватив ее за подбородок, заставляю ее посмотреть мне в глаза. — Я же сказал, все будет хорошо. Мы разберемся.