Прощение - Джулия Сайкс

Его обещание не прикасаться к ней в любом случае мало что значит для меня. У него уже некоторое время не хватает правой руки. Я отобрал это у него в тот день, когда поймал его — эта рука схватила мою Эбигейл. На ее кремовой коже остались синяки.

Ампутация — не самая аккуратная моя работа; топору, который я нашел возле хижины, не хватало точности скальпеля моего хирурга. Но я позаботился о том, чтобы перевязать и обработать рану, чтобы он не истек кровью и не умер от инфекции.

Ему предстояло страдать гораздо больше.

Должно быть, он чувствует надвигающийся конец, потому что дергается в своих оковах. Все, что ему удается, — это снова открыть рваные раны там, где ошейник врезался ему в горло. Кровь стекает по стали, стекая по его ключицам.

— Пошел ты, — кипит он с показной бравадой, которой я не видел с тех пор, как отрезал ему руку. — И эта пизда. Я должен был вытрясти из нее ответы. Из-за нее ты убил моего брата.

Я поднимаю бровь, глядя на него. — Ты тоже хочешь потерять свой член? Я в хорошем настроении, но если ты скажешь еще хоть слово о моей жене, ты снова будешь звать меня.

Кажется, он совсем сошел с ума, потому что мечется и рычит на меня, как загнанный зверь.

— Если ты собираешься убить меня, сделай это уже, черт возьми! — кричит он. — Потому что, клянусь богом, если я выберусь отсюда, кричать будет твоя стерва жена. Я разорву ее надвое, когда буду насиловать, — его сломанные зубы обнажаются в безумной ухмылке. — Сделай это, псих. Тебе лучше убить меня, или я порву ее пизду.

С каждой отвратительной угрозой красная дымка по краям моего поля зрения становится все гуще, заслоняя все, что можно ожидать от его избитого лица.

Он хочет быстрого конца.

Ярость овладевает мной с трудом, но мой разум остается расчетливым.

Я стараюсь двигаться медленно и контролируемо, вытаскивая охотничий нож из ножен на поясе. Его глаза расширяются, и он отшатывается, несмотря на свое очевидное желание умереть.

— Тебе не следовало так говорить о ней, — мой голос звучит холодно и отстраненно, как будто слова исходят из чьих-то других уст.

Я потерян для своих самых жестоких побуждений, и настоятельная необходимость защитить Эбигейл оттачивает мое внимание до тех пор, пока оно не становится острее моего ножа.

Я вытягиваю свободную руку, мои пальцы сжимаются вокруг его челюсти. Он кричит в агонии, когда внутренняя сторона его щеки разрывается от неровных зубов. Легко схватить его за язык и выдернуть изо рта. Я рассекаю мышцу одним быстрым взмахом лезвия, и его вопль крайнего ужаса успокаивает мои бурлящие эмоции. Его горячая кровь очищающим потоком стекает по моей руке.

Я отступаю назад, и он зажимает свой разбитый рот единственной оставшейся рукой. Он пытается молить о пощаде и чуть не захлебывается собственной кровью.

Я целую долгую минуту наблюдаю за ним, наслаждаясь смертельной паникой, которая заставляет его бледно-голубые глаза вылезать из орбит.

Он больше никогда не будет угрожать моей жене. Он никогда не прикоснется к ней.

Мой праведный гнев утолен, и мной овладевает спокойствие.

Лезвие вспыхивает серебром в темноте тесной лачуги, задевая его артерию. Кровь брызжет мне в лицо, но удовлетворение, разливающееся в груди, еще горячее, чем брызги.

Билли падает на грязные доски пола, корчась и задыхаясь, когда его покидает жизнь. Его ноги барабанят по дереву в отчаянной, бесполезной попытке убежать от неизбежного.

Через некоторое время он замирает в луже собственной крови, совершенно безмолвный.

Угроза Эбигейл устранена. Она в безопасности, а я спокоен.

Я никогда не расскажу ей кровавых подробностей того, что я сделал с Билли, но она примет его смерть как необходимость. Она принимает меня таким, какой я есть, и верит, что я смогу защитить ее. Я сделаю все необходимое, чтобы она была блаженно довольна до конца своей жизни.

Я обещал подарить своей жене весь мир, и она ни в чем не будет нуждаться.

22

ЭБИГЕЙЛ

Я открываю дверь, чтобы войти в свою галерею, уже скучая по Дэйну. Он ушел по делам всего полчаса назад, но я ощущаю его отсутствие как оторванную конечность.

Моя зависимость от мужа определенно вредна для здоровья, поэтому я решила провести воскресенье самостоятельно.

Команда кейтеринга проделала хорошую работу по уборке галереи после торжественного открытия вчера вечером, но я все равно хочу проверить помещение лично. Я могла бы подождать до понедельника, но мне не терпится потратить больше времени на построение своего нового бизнеса. После ссоры с матерью я продала восемнадцать картин. Мне нужно разобраться с бухгалтерией и логистикой доставки, прежде чем я снова смогу посвятить день своему искусству.

Я улыбаюсь про себя. Это замечательная проблема.

Мне до сих пор с трудом верится, что люди хотят покупать мои работы. В результате я с удовольствием займусь бумажной работой.

Я захожу в свой кабинет в задней части галереи, но мне не удается включить свет. Грубые руки хватают меня сзади, одна зажимает мне рот, чтобы заглушить мой потрясенный крик. Что-то острое вонзается мне в шею, и ужасно знакомое ощущение снотворного, просачивающегося в мой организм, вызывает панику в моем сердце.

Низкое рычание дяди Джеффри преследует меня в темноте.

Темнота сохраняется, когда я открываю глаза. Я усиленно моргаю, пытаясь осознать тот факт, что нахожусь в сознании. Я подношу руку к лицу, но вижу только чернильную черноту.

Затем ощущается сырой запах, пробуждающий память о запахе.

Мне снова девять лет, и я в ловушке. Призраки смеха моих старших кузенов эхом отдаются в моих ушах. Я вытягиваю руки, и мои пальцы соприкасаются с холодной толстой металлической дверью.

— Нет! — стону, упираясь в нее. Замок снаружи гремит, но дверь не поддается.

Мои кузены втолкнули меня сюда и заперли старый замок. Они сказали мне, что призраки солдат-янки обитают в этих камерах под Элизиумом. Ледяной палец скользит по моему позвоночнику, один из этих призраков касается меня. Их злобная аура окружает меня, и моя грудь сжимается, чтобы заглушить крик крайнего ужаса.

Я бешено мечусь в замкнутом пространстве, мои ногти ломаются о грубые кирпичи, которые окружают меня с трех сторон, втискивая в крошечную коробку. Здесь недостаточно кислорода. Я не могу дышать.