Скандал - Пайпер Стоун

Это означало бы пожизненное заключение без возможности условно-досрочного освобождения, а апелляция заняла бы месяцы. Я знал, что судебные разбирательства такого рода обычно занимают месяцы, чтобы попасть в календарь. Только мой краснеющий ангелочек, единственная слабость, которую я приветствовал в своей жизни, знала правду.

И, возможно, ответы.

Это означало, что мне нужно было занять более жесткую позицию по отношению к ней, требуя от нее полной капитуляции более чем одним способом.

— Это означает именно то, что я говорю. Не происходит ничего очевидного, никаких войн между организациями, о которых мы не слышали, нет ощущения, что вы стали мишенью. Никто не говорит, кроме Лиама О'Коннора, который чуть ли не выступил с требованием вашей смерти.

— Ты поощрял людей к разговорам? — я бросил на него взгляд, изо всех сил стараясь говорить тише.

Он поднял руку, показывая свои ушибленные костяшки пальцев.

— Да, сэр. Как обычно и делаю. Никто не дрогнул. Они могут испугаться того, что произошло. Я не знаю.

Обдумав заявление Майкла, я понял, что мне нужно сделать, барабаня пальцами по столу.

— Назначь встречу с Лиамом на завтра. Пусть это будет публичное мероприятие.

Шок и трепет были очевидны из-за того, что мои Капо не дали устного согласия.

— Какие-то проблемы, джентльмены? — перевел сердитый взгляд с одного на другого, когда подошла официантка.

— Да, сэр. Что вам принести? Что-нибудь с собой? — она была слишком нетерпелива, пока не разглядела мое лицо как следует. Теперь она была в ужасе.

— Просто убери это, но мы выпьем по стаканчику скотча. Чистый. Самый лучший ликер, который у вас есть.

Она нахмурилась, побледнев.

Я наклонился вперед, и она чуть не выпрыгнула из своей кожи.

— Не волнуйся, Джоди, — сказал я, прочитав ее бейджик с именем. — На самом деле я не кусаюсь. Все, что хочу, — это выпить. Понятно?

Христос. Меня изобразили кровожадным монстром. Я видел выражение лиц, когда шел по улице, направляясь в закусочную. Увидел обновленный выпуск новостей, в котором меня связывали с двумя другими преступлениями, к которым я не мог иметь никакого отношения. Состояние, близкое к истерике, становилось смешным. Хуже всего было то, что я сомневался, что есть способ очистить свое имя. Не знаю никого влиятельного, кроме прекрасной Седоны Беккет, хотя теперь был вынужден усомниться в ее достоверности. Это причиняло боль. К счастью, было одно исключение.

Лиам.

Майкл наклонился вперед, осматривая периметр, и покачал головой.

— Вы уверены в этом, босс?

— Не надо... — прошипев, я вынужден был подавить ярость, чтобы не устроить сцену. — Никогда больше не подвергайте сомнению мои полномочия. Это ясно?

Что я также не мог выбросить из головы, так это то, что мой приезд в Луисвилл был использован против меня и против О'Конноров. Возможно ли, что Лиам нарушил протокол и воспользовался встречей, чтобы убрать собственного брата? Идея Седоны была хорошо продумана. Достаточно, чтобы встреча с Лиамом раскрыла его намерения, по крайней мере, я на это надеялся.

— Никогда больше, сэр, — тихо сказал Майкл. — Просто хочу напомнить, что с вами двое солдат. У него их десятки, и многие из них не прочь пролить кровь своего врага.

Девушка приблизилась, ее рука, державшая поднос, дрожала так сильно, что бокалы с напитками звенели друг о друга, когда она шла. Она больше не могла смотреть мне в глаза, когда ставила передо мной напитки. Затем положила счет и почти мгновенно отступила.

— Извините, сэр. Мой босс сказал, что вы можете допить свои напитки, но после этого вам нужно уйти. И он не хочет, чтобы вы возвращались, — произнеся эти слова, она съежилась, как будто я мог возложить вину на нее.

Бросил взгляд через плечо и заметил крупного толстого парня, который, скрестив руки на груди, смотрел на наш столик. Выдохнув, схватил бумажник и вытащил три стодолларовые купюры.

— Оставь сдачу себе, Джоди. Передай своему боссу, что мы будем рады помочь.

— Оу. Спасибо, сэр. Я ценю это. — Она схватила деньги и убежала, прежде чем я успел сказать что-нибудь еще.

— Вы хотите, чтобы я разобрался с этим засранцем, босс? — спросил Зефир, хрустя при этом костяшками пальцев.

— Зефир, бывают времена, когда жестокость — единственный способ справиться с бандитами, потому что это все, к чему они прислушиваются. Однако он не более чем владелец закусочной, пытающийся заработать на жизнь в окружении волков.

— Не уверен, что это значит, босс, но я его не трону. — Зефир был не самым умным человеком, которого я когда-либо нанимал, но его преданность не вызывала сомнений.

— Назначьте встречу на завтра. Пусть Лиам знает, что я могу и сделаю так, чтобы это стоило его усилий.

Майкл внимательно посмотрел на меня.

— Да, босс. Вам еще что-нибудь нужно?

— Возможно, мне придется ненадолго уехать в другое место. Найдите мне безопасное убежище, где нет посторонних глаз. Цена меня не волнует.

— Дом? Квартира? Другой номер в отеле? Что?

— Мне все равно. Просто найди что-нибудь. И пусть пилот будет наготове на случай, если я передумаю.

— Ого. — Он взглянул на Зефира. — Вы подумываете о том, чтобы уйти, несмотря на выдвинутые против вас обвинения?

— Это может оказаться необходимым. В любом случае, у меня будет кое-кто в качестве гостя. Мне нужно защитить ее, так как же, как я это делаю с Кристианом.

Ни один из них не издал ни звука, но Майкл кивнул. Они знали, что лучше не задавать вопросов о моей личной жизни, и точка. Кроме того, он понимал мои обязанности, которые стали самыми важными в моей жизни почти два года назад. Конечно, я был не из тех людей, которые убегают от любой ситуации, но я давным-давно понял, что, когда у тебя нет системы поддержки, часто лучше отступить и перегруппироваться.

Я думал об этой прекрасной женщине, понимая, что мне нужно оградить ее от действий и влияния ее коллег. К тому же, если то, что она рассказала мне об угрозах, было правдой, то вскоре они усилятся, пока она полностью не возьмется за это дело и не начнет настаивать на моем заключении.

— Я дам вам знать, что произойдет с обоими заказами, босс, — произнес Майкл.

Залпом выпил виски, горький привкус которого напомнил мне о том, что я был во власти людей в этом городе, и это не предвещало ничего хорошего