Уйти, но вернуться - Ледова

Да все… Здесь все вокруг блядское. И обстановка, и освещение, и мои сомнения. Нет, я уже осознал, чего хочу, но сами действия… Я не могу ему признаться в том, как мне сложно отключить мозг и отдаться желаниям и инстинктам. Несмотря на нашу гармонию, мне кажется, что что-то пойдёт не так.

Он хорошо целуется. А говорил, что у него никого не было. Но как-то же научился… Блядь, и диван далеко. А о спальне даже не стоит думать. Не дойдём. И вообще, мне его что, за ручку туда вести? Или как это…

Наверно… Это из-за проекции. И сейчас я на верном пути, но думаю об этом не очень вовремя. Все мои сомнения исходят от того, что я проецирую нашу модель отношений на классическую. Вот отсюда и всплывают все несостыковки.

Я упускаю момент, когда его руки уже облапали меня всего под футболкой. Он тянет её вверх и не отрывается от моих губ. Поцелуй глубокий, мокрый и слегка грубый. Мы оба не хотим его разрывать, но следующий шаг вынуждает. Обе футболки, его и моя, отправляются на пол в одну сторону, как ненужное барахло. От соприкосновения нашей кожи меня начинает приятно знобить, и этот озноб щекочет все нервные окончания. Мозг барахлит, крышу сносит, меня мелко трясёт и разматывает с бешеной скоростью. Это пугает.

Наверно, мне следует немного успокоиться. Я боюсь сам себя.

Обхватываю ладонями его лицо и несколько раз целую губы. Они у него мягкие, горячие и намного приятнее, чем казались мне раньше. Он продолжает меня гладить по всему корпусу, но ниже резинки штанов не касается.

Оглаживаю его в ответ по плечам и лопаткам. Лбом прижимаюсь к его лбу и прикрываю глаза. Дышу тяжело. Ну не здесь же…

— Денис, — шепчу, — Постой. Давай… — Я даже не знаю, про какое «давай» я говорю. И я хочу уже хоть какое-то «давай».

Он мягко кладёт кончик большого пальца мне на губы, словно просит заткнуться. Наверно, понял, зачем я прервался.

— Давай тут. Или ты… — Осматривается и не решается что-то добавить.

— Не брезгливый. — Произношу полушепотом и делаю лёгкий толчок в его грудь.

По ходу волнуется, что все сорвётся, пока будем добираться до мягкой поверхности. А я вообще боюсь, что ни хрена не получится. Или получится, но как-то не так.

Тесню его, и он отступает назад на несколько шагов, пока его бедра не находят кухонную тумбу. Обхватываю их и прижимаю к себе, чтоб впечатать его стояк в свой. От шумного выдоха мне в шею закипает кровь. В штанах, сука, тесно. В глазах рябит. И не пойму, это меня так сильно колотит или мне передаётся его мандраж. Наверно, это мы оба.

Главное не представлять нас со стороны. Тогда у меня точно все упадет и обвиснет. Не могу видеть то, что мне по-прежнему чуждо, но вопреки своим предрассудкам, я хочу его так, как не хотел никого. Никогда.

Мелкая дрожь бьёт в каждую клетку. В груди лава. В ушах шумит. Внизу живота что-то шевелится и щекочет. Во всем теле слабость и такая пульсация, будто поднялось давление, температура и даже инсулин…

На долю секунды ловлю его рассеянный взгляд и вижу, что он ни хрена не соображает. Он вообще где-то в полете, и так легко, так просто полностью отдается ощущениям. Полностью отдается мне.

Он весь мой и только. Он такой податливый и отзывчивый на любые мои движения, сейчас переживает в моих руках мощнейший эмоциональный взрыв.

Решаюсь.

Целую еще раз и тяну вниз его штаны вместе с трусами. Действую быстро и агрессивно, пока снова не заработал мозг. В ответ он послушно отрывает бедра от столешницы тумбы. Когда одежда оказывается на щиколотках, поочередно приподнимает ноги, чтоб помочь мне его раздеть.

Его шмотки так и остаются лежать на полу, а он весь мой, без единой нитки и без сомнений. Он пытается развернуться ко мне спиной, но нет, я не позволяю. Не так быстро.

— Не спеши. — Хватаю его за плечи и возвращаю в исходное положение.

Ну куда же он так торопится…

Снова целую в губы, медленно и упоительно. Он стонет мне в рот и решается провести пальцами по моему жёсткому члену через одежду, и мне хорошо. Это слишком приятно и плевать, что он пацан, что малой — это больше не имеет значения. Ничего сейчас не имеет значения.

Лишь одно — то, что происходит прямо сейчас — это самое важное. Только я и он, и только наше. То, что сейчас между нами. Все остальное — потом. Подождёт. Или вообще пускай не отсвечивает и отправляется ко всем чертям.

Плотно прикладываю ладонь к его животу и веду вниз. Натыкаюсь на пупок. Обвожу его кончиком большого пальца и чувствую, как ему нравится, как он громко выдыхает мне в губы. А я, опьяненный им, уже прощупываю волоски на тёплой, гладкой коже.

Чем ниже моя рука, тем громче он дышит.

Несколько раз без нажима провожу ладонью по его напряженному члену. Затем плотно обхватываю. А дальше, как и с собой, по накатанной. Только с другим ощущением и с другими мыслями… А он, сообразив, к чему это идёт, расчехляется и начинает протестовать. Ему нравится, но он не хочет.

— Стас… — Просит и пытается вывернуться из моих рук.

— Тише. — Перебиваю. — Ничего не будет, пока не кончишь.

Я не даю ему снова что-то сказать. Одной рукой прижимаю его к себе, обхватив под лопатками. Губами влипаю в его губы. Другой рукой проделываю «традиционный акт» с его членом. Вверх и вниз. И мне нравится. Мне хорошо от того, что ему еще лучше.

Он стонет и быстро сдается. То ли и правда скорострел, то ли давно не развлекается с порнухой. Дёргает головой назад, чтоб разорвать поцелуй, и утыкается лбом мне в плечо. Щекочет меня волосами, дыханием и губами. Шепчет что-то неразборчивое и весь напрягается. Дрожит. Все это длится недолго.

А я смотрю в потолок и пытаюсь все досконально прочувствовать. Он такой томный сейчас и искренний. Такой естественный и живой. И это в нем самое сексуальное.

Всего несколько секунд, и он замирает, сделав дрожащий вдох.

Я так и держу уже слабеющий член. Его тоже придерживаю и жду, когда он расслабится. И он расслабляется. Успокаивается. Выравнивает дыхание и ловит приход.

Убираю ладонь. Сжимаю пальцы и ощущаю теплую липкость. И так непривычно. В повседневной жизни сперма на руке сопровождается сброшенным напряжением. А у меня, вопреки этой