Проклятье между нами - Ульяна Муратова

— У нас есть след и описание магомобиля, — сказала Кайра. — К сожалению, на нём не было номерного знака.

— Ты поговоришь с Бреном? — осторожно уточнила я.

— Нет. Это сделает офицер Прейзер. На данный момент я не готова встречаться и беседовать с Бреном. Думаю, нам обоим для начала нужно остыть. Он вывалил мне на голову ведро претензий, и если какие-то из них можно считать обоснованными, то другие — просто желание вызвать у меня чувство вины. И до тех пор, пока он не извинится за попытку влезть мне в голову, говорить нам особо не о чем, — жёстко отрезала Кайра. — В прошлый раз он застал меня врасплох, но больше я этого не допущу.

Ясно…

Значит, о примирении пока даже заикаться бессмысленно.

На полуночный ужин я так сильно опоздала, что едва его не пропустила. Брена нигде не было, а больше никого я толком не знала, поэтому скромно унесла порцию в номер, но и там брата не оказалось. Видимо, он поел вовремя и уже ушёл на следующий семинар.

В итоге мы с братом встретились лишь глубокой ночью — на лекции, посвящённой как раз тому самому заклинанию, опробованному Ячером на Брене.

Зарисовывая многокомпонентную схему, пыталась её запомнить и не могла. Слишком сложно, я не привыкла к настолько запутанным заклинаниям. Судя по лицам собравшихся, многие разделяли мою растерянность. Вот интересно: как Ячер смог придумать нечто столь трудное для понимания? Как он вообще смог выстроить такую схему и не запутаться? Блокнот пестрел записями и стрелочками, оставалось только надеяться на то, что я смогу разобрать их позже, когда останусь одна.

Брен выглядел бледным и измученным и даже ничего не записывал, просто бездумным взглядом смотрел сквозь кафедру и выступающего за ней аламанца.

— Ты как? — тихо спросила брата, поглаживая его по локтю.

— Устал. Я очень устал, Уна, — он повернулся ко мне и посмотрел так, что унявшаяся ранее дрожь снова вернулась. — Знаешь, в какой-то момент я подумал, что на этот раз они меня доконали.

— Не говори так. И носи с собой антидоты, — умоляюще попросила я.

— Антидоты стоят денег, но ты права.

— Лиду попроси сварить, у неё хорошо получаются противоядия.

— Ага, из хвоста бандикута, — одними губами улыбнулся брат, и его опустошённый, несколько отрешённый взгляд вызвал оторопь.

Обвила рукой его локоть и тихонько сжала, пытаясь дать понять, что я рядом и люблю его.

Наконец лекция закончилась, и все поднялись с мест радостные и довольные.

Основная часть симпозиума на этом считалась завершённой. Далее предстоял торжественный банкет по случаю закрытия. Следующим вечером представится возможность задать коллегам вопросы и пообщаться на свободные темы, а после полуночного ужина можно будет оценить удобства и грязевые ванны отеля, но на это у меня пока не было настроения, да и Брен наверняка захочет вернуться к себе в клинику пораньше.

Как и ожидалось, на последний торжественный банкет по случаю окончания симпозиума прибыли государственные лица, но мы с Бреном держались от них подальше.

Вокруг было столько импозантных офицеров медицинской службы, и только ехидный аламанец умудрялся даже в форме выглядеть растрёпанно и немного неряшливо. Хотелось подойти, поправить его причёску и разгладить смятые лацканы халата, небрежно накинутого поверх офицерского кителя.

Заметив мой взгляд, он подошёл к нам и поинтересовался у брата:

— Как самочувствие?

— Благодарю за интерес. Приемлемое.

— Очень рад.

С противоположного конца трапезной залы к нам уже направлялись Потрбрас и его кузен. Подойдя к Ячеру, он прошипел:

— Что вы рассказали моему отцу?

— Правду, — хмыкнул Ячер. — Очень приятно было выяснить, что инцестуальные шутки и желание самоутвердиться за счёт Болларов — это не политика всего рода Потрбрасов, а ваша личная инициатива. Всё же ваш отец — достойный ноблард, и я был бы разочарован, если бы он счёл ваше поведение приемлемым.

— Может, уже хватит? Я принёс извинения!

— Во-первых, они были недостаточно искренними, а во-вторых — я всего лишь даю вам распробовать вашу собственную микстуру, Потрбрас. И вам очень не повезло, что у меня дурные манеры и при этом прекрасная память на такие штуки. Я могу забыть, где оставил ключи или куда положил книгу, но уж если если встретил мамкиного утешальщика, то запомню это на всю жизнь, — широко улыбнулся Ячер, и его собеседник сжал челюсти, заиграв желваками.

— Вы об этом ещё пожалеете!

— Умеете вы заинтриговать и вселить надежду, — хмыкнул Ячер и насмешливо смотрел на Потрбраса, пока он не развернулся и не ушёл.

— Вы крайне суровы, — прокомментировала я.

— У меня тоже есть младшая сестра, и если бы кто-то пошутил так при ней, я вскрыл бы его черепушку и венчиком взбил ему мозги в надежде, что в них образуются новые, более качественные нейронные связи.

С этими словами он удалился, предоставив нас самим себе.

Мы попробовали предложенные деликатесы, особое внимание уделив запеченному с трюфелями омару и крохотным волованам с икрой. Всё же кухня в отеле была прекрасной, и каждое блюдо являло собой маленький гастрономический шедевр.

Насытившись, мы с Бреном вернулись в номер и легли спать, когда за окном забрезжили утренние сумерки.

Брат провалился в глубокий сон, и пребывал в нём, когда я проснулась.

Он выглядел настолько измождённым и морально, и физически, что становилось просто страшно его трогать. Как зелье на грани перекипания — чуть добавишь огня, и оно вспенится, брызнет в разные стороны и прельётся через край, загаживая кухню. Такое нужно любовно помешивать, контролируя температуру, а ещё лучше — снять с огня и дать остыть.

Во сне Брен выглядел младше своих лет, так и не скажешь, что через несколько месяцев ему исполнится двадцать шесть. Возможно, я предвзята, но всегда считала его очень симпатичным. Правильные, гармоничные черты лица, аккуратный нос, выразительные глаза и длинные светлые ресницы. Обидно было видеть, как от него отворачиваются девушки.

И шепчутся, шепчутся, шепчутся…

Я собралась, сходила за вечерником и оставила его на столе, а сама взяла блокнот и отправилась на конференцию по общим вопросом.

Зал, вчера заполненный под завязку, сегодня был практически пуст. Возможно, остальные ещё не успели проснуться после бурного