Миллион евро за мою душу… - Эльвира Осетина

Почему у меня возникли ассоциации с прозекторским столом? Сама не знаю… А еще появилось ощущение, что я тут уже была. Да и плита эта… здесь кто-то меня вскрывал.

Воспоминания начинают накатывать словно вспышки.

Нет, вскрывали не мое физическое тело, вскрывали душу. Как консервную банку ножом. Грубо, болезненно. И затронули ЕЁ… она спала. И спала бы еще очень долго, возможно еще сотни лет, пока бы моя душа путешествовала из одного тела в другое, потому что еще слишком молода. Она — ребенок. Новорожденный младенец. Но её разбудили.

Откуда эти знания появились в моей голове, я сама не понимаю.

Может я просто от страха схожу с ума?

— Быстрее! — толкает меня Мирта вглубь комнаты, тыкая оружием куда-то в спину, — не стой, и не забывай, что там тебя ждет твой брат. Или хочешь, чтобы я притащила его сюда?

— Нет, — быстро качаю головой, и преодолевая собственный страх и зарождающуюся панику, иду к плите.

Шорох, откуда-то сбоку, заставляет меня отпрянуть.

— Стоять! — рявкает на меня пришелица, не забывая пригрозить оружием.

Обернувшись, вижу, того самого мужчину, кажется, это муж Мирты, и тоже пришелец. Он сидел в кресле, где-то в углу, и поэтому его почти не было видно. А сейчас начал вставать, шорох его одежды, я и услышала.

— Успокойся, и не размахивай пистолетом, а то еще поранишься, отдай его лучше мне, — спокойным голосом говорит он, обращаясь к своей жене.

В ответ она передергивается.

— Ты же знаешь, что, лишившись магии, я ощущаю себя, беспомощной, — недовольно бурчит Мирта.

И теперь я понимаю, почему она постоянно таскает с собой пистолет. Крид и Орант и близко не пользовались никаким оружием. Магия… им достаточно было её.

Интересно, как она умудрилась её лишиться?

Видимо этот вопрос она читает в моих глазах, и зачем-то решает на него ответить.

— Некоторые ритуалы потому и запрещены, — хмыкает пришелица, — я могу входить и выходить из тел людей, не затронув при этом их душу. Но своей магии лишилась навсегда. Это всего лишь небольшая цена, которую мне пришлось заплатить.

Кривая и горькая улыбка, говорит о том, что цена оказалась не такой уж и маленькой. Эта женщина явно жалеет о содеянном. Но утерянного вернуть уже не в состоянии.

Где-то в глубине души ворочается легкая жалость. Но она настолько глубоко, что я мысленно ухмыляюсь над собственными, мягко говоря, неуместными мыслями.

— Мирта, ты не могла бы поменьше говорить при посторонних? Или ты хочешь, чтобы эта информация ушла? — устало вздыхает судья, подходя к столу.

В ответ на замечание мужа, пришелица зло кривит пухлые губы, и убрав пистолет в карман, надменным тоном отвечает:

— Во-первых, я подчищу ей всю память. И узнать, то, чего нет, даже Орант не сможет. А во-вторых, Кельрик, а ты не мог бы уже помочь нашей гостье лечь на стол.

Упоминания о моих «хозяевах» вгоняют меня в уныние. Не знаю, как, но они оба умудрились за эти несколько дней залезть ко мне в душу, и оставить там неизгладимый след. Правда теперь посмотрев на свою мать, я понимаю, что все эти «следы», уж точно не для меня. И если выживу, то попытаюсь сбежать. Правда, как и куда… тот еще вопрос. Да и Лешка? Куда я его дену? Бежать с ним… точно не вариант. Ему нужно место, где о нем будут заботиться. Ладно, буду думать.

Правда еще надо как-то выжить.

— Девушка, — Кельрик подходит ко мне ближе. — Будь добра ляг на алтарь. — Он указывает рукой на темную плиту, стоящую посреди комнаты. — Не заставляй меня доставлять тебе лишнюю боль. Поверь, ты останешься в живых. Даже твою душу мы не затронем. И более того, ты ничего не вспомнишь после ритуала.

Сглотнув несколько раз слюну, я подхожу ближе и растеряно смотрю на плиту.

— На спину. Головой туда, — Кельрик указывает мне, как правильно лечь.

И я, душа в себе панику и наворачивающиеся слезы жалости к самой себе, залезаю на чертов стол.

А в голове опять появляются вспышки. И кто-то начинает недовольно ворочаться внутри меня.

«Это галлюцинации… просто галлюцинации. От страха…», — мысленно уговариваю я себя, почему-то все четче и четче осознавая, чье-то постороннее любопытство и легкое недоумение.

Оно смотрит через мои глаза, и я уверена на сто процентов, что в любой момент способно забрать полный контроль над телом, но почему-то не спешит это делать.

«Правильно, рано, а то еще спугнем», — усмехается она… Я понимаю, что это именно «она». Существо женского пола.

И в голове проносятся все те сны, которые и не сны были вовсе? У меня что, раздвоение личности? Я окончательно тронулась умом?

«Я не знаю, — отвечает на мои лихорадочные вопросы ОНА. — Не знаю, как должно быть. И почему мы мыслим раздельно. По идее ты — это я. Ты просто ложись куда тебе велели, и расслабься»

Сажусь на теплую плиту, чувствуя ладонями совершенно гладкую и отшлифованную поверхность. А затем укладываюсь на спину.

«Интересный материал, не знала, что такой есть в моем мире», — размышляет ОНА, осторожно поглаживая МОЕЙ ладонью поверхность камня.

А затем закрывает МОИ глаза, и забирает полный контроль над моим телом. А меня выкидывает куда-то вглубь. Но я не отключаюсь. Я все понимаю, чувствую, и даже вижу. Только уже не глазами… а иначе.

Я вижу, как Кельрик встает в моих ногах, а Мирта наоборот у головы. Она кладет свои ладони прямо на мою голову, и сжимает так сильно, будто хочет расколоть.

Я бы дернулась, потому что мне больно, но ОНА не хочет этого делать, ОНА чего-то ждет.

«Я жду, когда чужая начнет входить, — начинает объяснять мне ОНА, — тогда я её просто привяжу к телу, которое она украла, навсегда. Это существо из другого мира должно заменить ту душу, что уничтожило. — ОНА хмурится. Я чувствую это, а не вижу. — Конечно это не соизмеримо с тем, что оно успело натворить. Но… иного выхода нет. И этот, — она мысленно указывает мне на Кельрика, а я вижу невнятный размытый полупрозрачный силуэт. — Его тоже надо будет привязать. Но чуть позже. Пока у меня мало сил. Я смогу его отключить на время. И её тоже. А тебе придется самой выбираться отсюда. Я усну. Ты побежишь, иначе ты и твой брат умрете здесь».

И в этот момент Мирта начинает что-то