Секрет актёрского мастерства - Инна Ласточка (Ness Quik)

— Давай руку, — поторопила она, когда он замер в нерешительности у границы купола, — давай же.

Он вздохнул и сделал шаг вперёд, вкладывая в ладонь музы свою. Мир заискрился, засеребрился и вспыхнул — Муза почувствовала головокружение, опустошение, а затем надежду, успев испугаться, расстроиться и обрадоваться за эти несколько секунд. Тело Лёнчика покрылось серебром, замерцало лунным светом, а потом приобрело нормальный вид. Муза взглянула ему в лицо и отшатнулась, отдёрнула руку, будто обожглась.

— Это ты… — произнесла она поражённо, — ты! Ты был с листовками на Комсомольской!

— Э… — Лёнчик оглянулся, потом посмотрел на собственные руки и поднял взгляд на Музу. — Я?

— Ты друг Адриана, он же о тебе говорил! — вспомнила она.

— Я? — ошарашенно повторил Лёнчик. — Я не знаю Адриана, я играл в спектакле, а потом… — он передёрнул плечами. — Ну, тебя-то я узнаю, Муза Этери, о тебе весь театр говорит, а вот Адриан. Кто эт… — Лёнчик вдруг изменился в лице. — А-а-а, тот в маске? Мы не друзья, я просто помогал ему как-то, только вот в чём?..

— Он ничего не вспомнит, — вмешалась Клара. — Муза, можешь даже не пытаться. Искать нужно не так…

— А вы не находите это странным, что он забыл именно Адриана? — невпопад высказалась Мира.

— Может быть, Адриан о другом Лёнчике говорил, мало ли, — в сердце Музы возникла давно забытая тревога, которая появлялась рядом с Адрианом, но она отогнала её как назойливую муху. Если бы Адриан был в чём-то замешан, она сама была бы на месте Лёнчика и гораздо раньше него.

* * *

Полненька хохотушка Елена, которую Муза видела очень редко, ходила по сцене, суетилась, погружаясь в роль Полины Андреевны. Лео стоял спиной к зрительному залу, глядел на воссозданное магией озеро, на пылающий закат. Темноволосая из двух подружек, исполняющая роль Маши, нервно теребила края чёрного платья и то и дело поправляла такую же чёрную шаль на плечах — несмотря на то, что актрису звали Мари, как и её роль, однако Музе почему-то всегда было сложно запомнить её имя, она постоянно путала Мари с белокурой подругой Анжелой. Огюстус, снова скрывшись в полумраке партера, воодушевлённо наблюдал — его несказанно радовало и нынешнее исполнение актёров, и то, что Лёнчик вернул себе способность к магии, в честь чего поднял всех ни свет ни заря на репетицию. Он, хотя и не расспрашивал, догадывался, откуда у этих чудес растут ноги. Впрочем, уже начинал догадываться весь театр.

Елена подошла к столику у стоявшего по центру сцены кресла, коснулась стопки исписанных от руки листов и задумчиво произнесла.

— Да-а, никто не думал и не гадал, что из вас, Костя, выйдет настоящий писатель. А вот, слава богу, и деньги стали вам присылать из журналов, — она улыбнулась, подошла к Лео и легко коснулась его головы материнским тёплым жестом. — И красивый стал… Милый Костя, хороший, будьте поласковее с моей Машенькой!..

Мари вздрогнула.

— Оставьте его, мама, — в не очень убедительной мольбе сказала она.

— Она славненькая, — не слушая, добавила Елена. — Женщине, Костя, ничего не нужно, только взгляни на неё ласково. По себе знаю.

Лео мягко убрал её руку со своей головы, развернулся и молча ушёл. Мари фыркнула.

— Ну вот и рассердили! Надо вам было приставать!

— Жалко мне тебя, Машенька, — ответила Елена, прижимая руки к груди. — Сердце моё за тебя изболелось. Я ведь всё вижу, всё понимаю…

— Глупости это! — отмахнулась Мари. — Безнадёжная любовь, она только в романах. Пустяки. Не нужно только распускать себя и всё чего-то ждать, ждать у моря погоды… Раз в сердце завелась любовь, надо её вон. Вот обещали перевести мужа в другой уезд. Как переедем туда, всё забуду… с корнем из сердца вырву.

Муза сглотнула, ощущая боль Маши, как свою, и клавишная музыка, прозвучавшая в этот момент из-за сцены, лишь усилила эффект. На глаза навернулись слёзы. Мари опустила голову, схватила края юбки и стала танцевать вальс — шаль свалилась с её плеч, но она не обратила на неё внимания и не подняла. Шаль легла чёрным пятном на светлый пол сцены, точно клякса на белом листе. Елена тяжело вздохнула и сама взяла шаль, аккуратно сворачивая её и укачивая, как младенца.

— Костя играет. Значит, тоскует.

— Главное, мама, — произнесла Мари, продолжая танцевать, — перед глазами не видеть. Только бы дали моему Семёну перевод, а там, поверьте, в один месяц забуду. Пустяки всё это. Пустяки.

Муза вытерла слёзы. Звуки далёкого рояля звучали в её сердце, в самой душе, и она не знала, действует ли так магия эмоций, или это просто она чувствует так сама. Музыка не оставила её и на следующий день, когда она с Ксандром проводила тренинг, не оставила и на новой репетиции, и только когда пришло время встречаться в мастерской, последняя нота затихла и растворилась в неясном предчувствии.

— А мы решили сегодня отдохнуть, — воскликнула Мира, едва Муза и Ксандр появились на пороге.

В мастерской оказалось по меньшей мере двадцать человек, большинство из которых вылечила Муза, а остальные пришли просто потому, что тайно восхищались ей или были доверенными лицами Миры. Сегодня Рей, наконец, решилась на исцеление, и Муза с нетерпением и волнением ждала, когда этот момент настанет. Ксандр снова поставил купол, Муза снова, испытав свою магию, позвала Рей, и точно так же как с Лёнчиком, Рей вспыхнула серебром, исцелилась, магия вернулась к ней, а вместе с тем и жажда жизни: в глазах засверкали лукавые искорки, улыбка озарила её лицо, так похожее на лицо сестры.

— Спасибо, — Рей в восторге обняла Музу, пока Ксандр снимал купол.

— Ну слава богу, — обрадовалась Мира, пока Муза передавала Рей в объятия Кларе, а потом обнимала их обоих, — я тут припасла бутылку вина, давайте выпьем? Если никому никуда уже не надо…

— После завтра показ комиссии, — сказал Ксандр.

— Что? — Муза выбралась из объятий Рей. — После завтра? Это Огюстус сказал?

— Да, забыл передать сразу. В тот день, когда ты Лёнчика исцелила. Ты раньше ушла, а я ещё вещи собирал…

— Так скоро, — Муза взволнованно прикусила губу. — Уже после завтра! Кошмар!

— Всё нормально будет, даже лучше, — улыбнулся Ксандр и