Всего один поцелуй - София Нэш

Джорджиана улыбнулась:

— Ни в коем случае. Всем известно: слишком много цветов — и леди превращается в избалованное существо, пользующееся любой возможностью, чтобы покомандовать людьми.

— Вероятно, — Майлз предложил ей руку, — ты и права. Тогда изменения в поведении моей сестры легко объяснимы. С тех пор как Розамунда вышла замуж за Люка и получила доступ к его цветникам, она стала невыносимо властолюбивой.

— Майлз! — Розамунда рассмеялась и ткнула брата локтем. — Кстати, мне кажется, или ты набрал вес? Думаю, тебе стоит отказаться от сосисок.

— Что?! — возмутился он.

Пока брат с сестрой обменивались колкостями, Джорджиана наконец осмелилась бросить взгляд на Куинна.

И увидела перед собой гранитную стену. Смотря на его резко очерченные губы, она вспоминала прикосновение его грубой щеки к груди прошлой ночью. Джорджиана заставила себя отвернуться.

К ним, размахивая носовым платком, приближалась Ата:

— Джорджиана, Куинн, скорее. Один из жеребцов вырвался, и никто не может поймать его. И еще домоправительница попросила меня передать, что Фэрли уже приступила к дегустации сладостей.

Джорджиана быстро повернулась и поняла — Фэрли действительно куда-то исчезла.

Грейс мелодично рассмеялась:

— Пойдем, Куинн, освежим в памяти твоей дочери необходимость действовать по расписанию. И думаю, будет честно, если мы позволим Джорджиане достойно поблагодарить Майлза. — Грейс подмигнула ей.

Ата широко распахнула глаза:

— Да, конечно, пойдемте. Люк и мистер Браун отлично справятся с конем под чутким руководством мистера Уайлда.

— Моя помощь, уверена, пригодится в детской комнате, — улыбнулась Розамунда.

Все они сговорились, чтобы оставить Джорджиану наедине с Майлзом. Куинн молчал. Когда он ушел под руку с Грейс, на его лице не отразилось ни тени эмоций.

Майлз почесал затылок.

Джорджиана заставила себя улыбнуться:

— Есть ли кто-то, кто может привести человека в чрезвычайное смущение, лучше добрых друзей и семьи?

— Нет, — со смешком ответил Майлз, — и сестры, несомненно, хуже всех остальных — вечно пытаются управлять и приводить в порядок твою жизнь.

— Мне стыдно говорить это, но мой брат, пожалуй, согласился бы с тобой. Как-то раз он сказал мне, что ушел в королевский флот, устав получать приказы от… от меня, — рассмеялась она. — Однако сама я не возражала бы против сестры.

— Хм… — Майлз предложил ей руку. — Мне всегда казалось, что тебе гораздо проще общаться с джентльменами. Энтони и Куинн были твоими вечными товарищами в детстве, и я никогда не видел тебя ни с одной из соседских девочек.

— Думаю, тут дело скорее в моем положении. Моя мать не разрешала мне играть с детьми арендаторов, а никому из девочек высокого происхождения не разрешали играть со мной. К счастью, покойного маркиза редко волновало, чем занимаются его сын и племянник.

— И это не принесло тебе ничего хорошего. То, что случилось с тобой, — преступление.

— Нет, Майлз, ты ошибаешься. В этом не было ничьей вины, кроме моей. Я была глупой упрямой девчонкой, твердо намеревавшейся добыть сокола и подарить его.

— Энтони, — продолжил за нее Майлз. — Он всегда был удачлив. Во всяком случае, пока не… Я хотел сказать… — Майлз опять начал путаться в своей обычной манере: — А, черт с ним со всем. Я не очень хорош в светской беседе, Джорджиана. Извини.

Она улыбнулась:

— Нас таких двое. Думаю, именно поэтому ты мне всегда нравился.

Майлз расплылся в сияющей улыбке и громко захохотал:

— Пойдем, Джорджи, посмотрим на соревнование в конюшне. Я готов поставить десять фунтов на то, что моя кобыла победит. Она фаворит.

Они поднимались по склону. Джорджиана молилась, чтобы колено не подвело ее.

— Не знаю, не уверена. Жеребца Розамунды будет сложно одолеть.

— Проклятые сестры, — пробормотал Майлз. Джорджиана рассмеялась.

Конюшня была полностью заполнена всеми вообразимыми животными. Джорджиана чуть не заплакала от радости, увидев своего отца сидящим на почетном месте. Его тонкие седые волосы были напомажены и аккуратно расчесаны.

— Джорджиана, — позвал он своим низким голосом, — садись рядом со мной. Мистер Браун и я разошлись во мнениях по поводу овец. Он предпочитает эту шевиот той саутдаунской. Что думаешь ты?

Но уже через несколько секунд к ней сквозь толпу пробилась мать и сообщила, что кому-то нужно пойти на кухню и позаботиться о лимонаде и эле.

— Джорджиана, его светлость говорил с твоим отцом меньше чем полчаса назад — совсем недолго, конечно — о доме для нас. Он сказал, ты попросила его помощи. О чем ты думала? Мы все собирались переехать в господский дом.

— Нет, мама. Ты хотела этого. Но мне кажется, папа и я — и ты, я надеюсь — были бы гораздо счастливее вдали от постоянной суеты Пенроуза, вызывающего так много воспоминаний. Посмотри, как отцу пошел на пользу отдых, о котором позаботился для него Куинн. И ты всегда хотела жить в домике с окнами, выходящими на море. И… — Она замолчала. Удивительно, но мать ни разу не прервала ее.

— Ты выросла, Джорджиана, — ответила мать тоном, которого Джорджиана никогда от нее не слышала. — Я так рада. Я хотела переехать в господский дом только затем, чтобы окончательно утвердить твои права как вдовы Энтони. Но Куинн уже продемонстрировал — он признает твой титул. Не говоря уже о его чрезмерной щедрости к нам. Если говорить честно, то нас с отцом удерживала здесь только ты.

— О, мама! — Джорджиана кинулась в объятия матери.

— Ну-ну, дочь. Пойдем же. Эта безумная Августина Фелпс требует шампанского, Боже мой.

Кто придумал ее пригласить? Ты помнишь, какова она. Если я не найду домоправительницу и не вернусь сейчас же с бутылкой, она, несомненно, снова начнет визжать. Ну, совершенно как павлин в брачный сезон!

Джорджиана рассмеялась, благодарная матери за ее добродушные шутки.

Они расстались на лестнице, ведущей в подвал, а когда Джорджиана вернулась к гостям, обнаружила Августину Фелпс с вышитой подушкой в руках и Ату с Элизабет и Сарой.

— Ну уж, — оскорбленно произнесла Августина, высоко задрав нос, — если бы я знала, что это не настоящее соревнование, я бы никогда не предложила на суд свою замечательную вышивку. Сама идея дать ребенку высшую награду…

— Я всегда говорила — она не такая, как мы, — прошептала Ата Элизабет.

— Простите, мадам, мне послышалось, или вы только что предположили…

— Возможно, баронесса, вы не знаете, как правильно обращаться к герцогине?

Элизабет с трудом удавалось сохранить серьезное выражение лица.

— Я… — начала баронесса.