Сабрина - Барбара Делински

— Тебе стало хуже?

— Немного затекло тело, не более того.

— У меня с собой аспирин. Хочешь? — Она открыла сучку и потянулась за фирменной упаковкой.

— Дерек не был мазохистом, поэтому он с готовностью протянул руку, взял пару таблеток и готовился уже отправить их в рот, как в эту минуту ему в запястье вцепились железные пальцы неожиданно возникшего у них за спиой охранника.

— Даже и не пытайся сбросить!

— Но это же аспирин! — взревел Дерек. — Сами посмотрите. Название выдавлено прямо на таблетке. — Охранник навалился на Дерека всем телом, причинив ему сильнейшую боль.

— А вот и флакон, — испуганно сказала Сабрина. Она протянула упаковку охраннику, но сама во все глаза смотрела на сделавшееся пепельным лицо Дерека. — При входе у меня проверили сумку, но никаких замечаний насчет аспирина не сделали.

— Охранник не обратил на ее слова никакого внимания и внимательно осмотрел лежавшее на ладони у Дерека лекарство. Потом взял у Сабрины упаковку и столь же тщательно осмотрел остававшиеся в коробочке шесть таблеток. Убедившись, что упаковка не содержит в себе ничего опаснее аспирина, он оставил Дерека в покое и, не извинившись, пошел прочь.

Дерек бросил таблетки в рот, проглотил и, тяжело дыша, прошептал:

— Мне надо прилечь.

Сабрина решила, что он сейчас уйдет к себе в камеру, и у нее упало сердце. Между тем Дерек об этом даже не помышлял. Он тяжело поднялся со скамейки, направился к ближайшему дереву и прилег в его тени на траву. Она видела, как тяжело ему давалось каждое движение, и у нее снова защемило сердце. Она последовала за Дереком и присела рядом с ним на траву, опершись спиной о ствол дерева.

— Приподнимись немного, — прошептала она, а когда он повиновался, положила его голову себе на колени. — Так лучше?

Он закрыл глаза вздохнул:

— М-м-м.

— Сабрина, легонько прикасаясь пальцами к его голове, стала массировать ему виски. Ей казалось, что при сложившихся обстоятельствах это самое естественное на свете дело. Нельзя же сидеть сложа руки, когда человеку плохо.

— Прошлой ночью я почти не спал, — признался Дерек.

— Это случилось вчера?

— М-м-м. — Ее пальцы были теплыми, нежными и умелыми, а главное — они приносили облегчение. — Сабрина?

— Да?

— Если Николас будет поджидать тебя у порога дома, когда ты вернешься в Нью-Йорк, ты впустишь его?

— Нет.

— Даже если он буде об этом умолять?

— Даже в этом случае. Но, уверяю тебя, он ни о чем таком просить не станет. Когда мы расстались, он, как мне кажется, почувствовал такое же облегчение, как и я.

— А ты его почувствовала?

— Облегчение? — С минуту она думала, потом сказала: — Да, почувствовала. Дело в том, что, когда Ник входил в комнату, у меня сразу же возникало ощущение, что я что-то не так делаю или не так себя веду. Ник всегда был слишком требовательным ко мне, и я до рождения сына из кожи вон лезла, чтобы ему угодить. Потом, после появления Ники, когда наша жизнь изменилась к худшему, ублажаь Николаса стало просто невозможно.

Трудно жить, сознавая, что каждый твой поступок будет неминуемо подвергнут критике. Последние три года я провела в постоянном напряжении. Ник не хотел признавать, что ребенок серьезно болен, и не думал о том, какое разрушительное действие оказывает его болезнь на меня. Я стала мелочной и раздражительной и временами бывала просто несносной. — Тут она сделала паузу, чтобы перевести дух. — Кто знает? Возможно, я, подсознательно желая разрыва, своим агрессивным поведением невольно подталкивала Николаса к решительному шагу.

Воспользовавшись паузой в ее монологе, Дерек решил задать ей вопрос, который казался ему особенно важным:

— Стало ли тебе легче с тех пор, как муж уехал?

— Скажем так: моя жизнь стала другой.

Ничего удивительного не было в том, что Дерека куда больше занимало настоящее Сабрины и ее будущее. Приоткрыв один глаз и посмотрев на нее снизу вверх, он задал следующий вопрос:

— Скажи, Сабрина, ты по-прежнему намереваешься жить в Нью-Йорке?

Она случайно коснулась большим пальцем пореза у него на губе, замерла, но убирать руку с его лица не торопилась.

— Какое-то время, во всяком случае, еще проживу. Надо же ноконец выяснить, что с Ники.

— Ты думаешь, он знает о том, что случилось?

— Нет, — ответила Сабрина без колебаний.

— А он скучает по Николасу — как по-твоему?

— Какое-то время мне казалось, что он стал его узнавать, но я заблуждалась. Мне куда труднее было бы расстаться с Николасом, если бы я знала, что развод с ним огорчит Ники.

Дерек согнул ногу в колене и попытался перевернуться на бок, чтобы оказаться к Сабрине чуть ближе. Однако, стоило ему сделать даже малейшее движение, как боль сразуже напомнила о себе вновь.

— Тебе помог аспирин? Хотя бы капельку? — обеспокоенно спросила она.

— Помог, — ответил Дерек, хотя в глубине души считал прикосновения Сабрины куда более целебными, чем таблетки, которые он принял. Закрыв глаза, он снова отдался на волю ёе волшебных пальцев, впитывая в себя исходившую от них целительную силу.

— Ты отлично делаешь массаж, — пробормотал он. — Я чувствую себя как на седьмом небе. Это ты с Ники так наловчилась?

Она негромко рассмеялась.

— Я, конечно, делаю ему массаж, но он этого не ценит.

— А вот я — ценю.

— Мне приятно это слышать.

Дерек повторил эти ее слова про себя. В иных устах они могли заключать в себе намек на близость или даже откровенное приглашение к сексу, но заподозрить в таком Сабрину было просто невозможно. К тому же Дерек в эту минуту меньше всего думал о сексе. Даже если бы ему и представилась возможность близости с женщиной, вряд ли бы у него что-нибудь получилось. Сабрина, пребывая в полнейшем неведении о его мыслях на столь щекотливую тему, продолжала массировать ему голову и шею.

Дерек тихонько застонал от удовольствия и потерся щекой о ее бедро.

— Сабрина, если бы тебе предложили сейчас перенестись в другое место, какое бы ты выбрала?

— В другое место? Дай подумать… Может быть, в Ирландию.

— А ты когда-нибудь там бывала?

— Однажды, еще в детстве. Помню поразительно зеленую траву, цветущие деревья, свежий, прохладный ветер и голубое небо. Хорошо было бы перенестись туда и сидеть на траве — вот как сейчас.

Сабрина подумала, что слишком уж разоткровенничалась. С другой стороны, в этом не было большого греха. Когда она была с ним, тюрьма куда-то исчезала, растворяясь в ослепительном солнечном мареве. Ей ничего не стоило представить себя рядом с Дереком где угодно — даже в Ирландии.