Надежда на счастье - Лора Ли Гурк

Конор подхватил ее и прижал к себе. Она обняла его за шею, уткнувшись лицом в его грудь.

– Я услышала шум, – пробормотала она. – И подумала, что это вы. А он схватил меня, и я не знала, что делать.

Конор представил, что могло бы произойти, опоздай он хоть на минуту, и его снова охватил гнев.

– Он сделал вам больно?

– Нет, не очень. Но он был пьян и груб.

Конор осторожно поглаживал ее по спине, и его гнев переходил в какое-то другое чувство. Его гнев переходил… в нежность.

– Теперь все хорошо, милая, – пробормотал он, прижав губы к ее волосам. – Все хорошо.

– Знаю, – шепнула она.

Он долго сжимал ее в объятиях, наслаждаясь теплом ее тела и мягкостью волос. Когда же она попыталась отстраниться, он понял, что должен отпустить ее, но ему этого очень не хотелось. Пришлось заставить себя опустить руки и отступить на шаг.

Оливия расправила передник и поправила выбившуюся прядь волос – такая взволнованная и смущенная, что ему захотелось улыбнуться.

– Спасибо, теперь со мной все хорошо. – Не глядя на него, она тихо добавила: – А мы подумали, что вы нас покинули.

– Так и было.

Она внимательно посмотрела на него.

– Почему же вы вернулись?

– Не нашлось никого, кто мог бы меня подвезти – солгал Конор; почему-то он не смог сказать ей правду.

– Я рада, что вы вернулись, – прошептала Оливия. – Спасибо.

– Кто это был? Зачем он приходил? Чего он от вас хотел?

Уставившись в темноту, Оливия ответила:

– О, это длинная история…

– Похоже, у меня теперь много времени. Так что я готов выслушать и длинную… Чего он хотел, Оливия?

– Он хотел запугать меня. Представляете, Джошуа думал, что сможет запугать меня. – Она засмеялась, но ее смех показался Конору не очень-то уверенным.

– Испугать вас? – Он нахмурился. – Но зачем ему это?

– Джошуа работает на одного богатого и могущественного человека, а тот хочет построить железную дорогу, и ему нужна для этого моя земля. Я – единственная в округе, чью землю ему не удалось заполучить.

– Он хочет купить ее у вас?

– Да, хочет, – кивнула Оливия, и ее губы тронула лукавая улыбка. – Он сделал очень выгодное предложение. Но я оказалась упрямой. Я не хочу продавать свою землю. И теперь он пытается вынудить меня к продаже. Уверена, что именно он послал ко мне Джошуа.

– Но почему вы не хотите продавать?.. – Он взглянул на нее с удивлением. – Это ведь всего лишь клочок земли.

– Не хочу! – Она взглянула прямо ему в глаза. – Потому что это не просто клочок земли. Это – мой дом. Моя семья прожила здесь более семидесяти лет. Пять поколений родились здесь, пять поколений проливали на этой земле свою кровь, свой пот. Мои братья погибли, защищая ее. «Персиковая роща» – мое наследство и моя ответственность.

– Но если они вам угрожают…

– Пусть угрожают. Я не позволю прогнать меня с земли пустыми угрозами алчных «саквояжников».[15]

– Значит, вы не хотите, чтобы вас прогнали с вашей земли, Оливия? – В его голосе слышалась легкая насмешка. – И как же вы это предотвратите?

– Я буду их игнорировать.

– О, блестящая идея! Когда этот Джошуа явится сюда в следующий раз, я просто позволю ему избивать вас. И тогда посмотрю, как вам удастся его игнорировать.

– Я все равно буду с ними бороться, – решительно заявила Оливия.

– Но как?

– Пока не знаю. Как-нибудь…

Конор внимательно посмотрел на стоявшую перед ним женщину. Конечно же, она не понимала, против кого выступает. Но у него не хватило духу сказать ей горькую правду – правду о том, что «саквояжники» побеждают всегда и везде, не только в ее родном городке.

Проснувшись на следующее утро, Конор тотчас же вспомнил о том, что произошло накануне вечером. Было совершенно ясно: Оливия не сможет бороться с этими людьми. И он должен был прямо сказать ей об этом.

Конор решил поговорить с ней после завтрака. Оливия сказала, что ей сделали выгодное предложение… Почему бы не принять его? Если она продаст им землю, го сможет купить на эти деньги другой участок – да еще и с домом, у которого не будет покосившейся изгороди и протекающей крыши. Вот единственное разумное решение, и он должен объяснить ей это.

Конор нашел Оливию в сарае. Она застилала свежую солому в стойле.

– Доброе утро. – Он улыбнулся и сразу же приступил к делу. – Неужели вы действительно намерены бороться с этими людьми?

Оливия облокотилась на вилы и откинула со лба прядь волос.

– Конечно.

– Я надеялся, что вы все обдумаете и образумитесь.

Она покачала головой:

– Нет. Почему я должна им уступать?

– Потому что у них есть деньга, а у вас, ясное дело, нет. Потому что у них есть власть, а у вас – нет. Потому что это – заведомо проигранная битва.

– Я вам уже сказала: это мой дом. Я не хочу, чтобы меня изгоняли с моей земли.

– Вы поступаете неразумно.

Она пристально посмотрела на него.

– А что, по-вашему, было бы разумно? Взять деньги и удалиться? Вы поступили бы именно так?

Конор вспомнил, сколько раз он сам вел такую же битву, заранее проигранную. А потом всегда горько сожалел о своем бунтарстве.

– Да, я поступил бы именно так.

– Ну а я другая. Я на вас не похожа. – Оливия снова принялась за работу. – Я никуда, не уйду отсюда.

– Что же вы собираетесь делать, когда они снова к вам заявятся? Стать у парадной двери и заявить этим парням, чтобы убирались отсюда? Ведь этот тип приходил к вам вчера вечером не на чашечку чая.

– Поверьте, я знаю Джошуа всю свою жизнь. Он не мог бы ударить меня. Он просто хотел меня запугать.

– Что ж, очень хорошо. А что произойдет, если в следующий раз он явится с намерением запугать вас… более жестко? Что вы тогда будете делать? Ведь он – мужчина, вы – женщина. Неужели нужно объяснять вам разницу?

Оливия густо покраснела.

– Ну, вы же здесь… Он не решится.

– Я пробуду здесь столько, сколько потребуется, чтобы помочь вам собрать урожай персиков. А потом я уйду. И что вы тогда будете делать?

Она поджала губы и ничего не ответила.

– Что вы будете делать? – повторил Конор.

– Не знаю, не знаю, не знаю! – закричала Оливия. – Но я не позволю Джошуа Харлану запугать меня!