Такси! - Анна Дэвис

1

Поехать к Крэйгу или домой?

5.17 утра, вторник, 24 октября.

Мы с Винни сидим за нашим обычным столиком, я вожу вилкой по тошнотворному месиву из яичницы-болтуньи и кетчупа и пытаюсь принять какое-нибудь решение. Если поеду прямо сейчас, к шести буду у него и у нас останется часа два, пока Крэйгу не придется уходить. Устрою ему сюрприз: вот он, заспанный и злой, шлепает в своих спортивных трусах к дверям, на пороге видит меня — и лицо его озаряется улыбкой, как фейерверком.

Винни что-то бубнила, а я раздумывала, насколько хороша идея с сюрпризом. Может, сначала все-таки позвонить?.. Кстати, нужен новый телефон — для Моргуна.

Пурпурный?

— Ау! Ты дома? — Винни постучала мне по лбу, и я от неожиданности взвизгнула. — Кэт, я понимаю, что ты по уши занята своей любовью, но, может, хоть прикинешься, будто меня слушаешь?

— Что?

— Сама знаешь что.

— Ты хочешь сказать, что я влюбилась в Крэйга Саммера?

Винни скрестила руки на груди и вздохнула:

— Сколько раз ты с ним виделась за последнюю пару недель?

Я почесала в затылке:

— Память отшибло.

— Бедняжечка. А все-таки?

— Откуда мне знать? Ну… пять-шесть.

— А с Ричардом, Стефом или Джонни?

Это становилось невыносимым. Нудеж Винни пора прекращать. Но прежде чем я успела открыть рот, она самодовольно ухмыльнулась:

— Видишь? Ты влюблена в Крэйга. Логично, верно? Так когда ты посмотришь правде в глаза и бросишь всех остальных?

— Пойми, все дело в новизне, и только. По-моему, твоя очередь заказывать кофе?

Винни окликнула Кева и сделала заказ. Сегодня я спешить не буду. Отправлюсь-ка к себе в Бэлхем — отосплюсь наконец. Ясно, что Винни ткнула пальцем в небо, но по крайней мере в одном она права: с Моргуном я вижусь чаще, чем с остальными, а это не дело. Если ведешь столь насыщенную жизнь, надо поддерживать равновесие, иначе все перевернется вверх дном. А жизнь станет намного более насыщенной, если мне придется делить ее на шестерых любовников.

Пока мы дожидались кофе, Винни пшикнула ингалятором. Под глазами у нее темнели круги, лицо было зеленовато-серым. Неужели она собирается угробить себя? Может, боится, не найдут ли у нее что-нибудь такое, о чем придется уведомлять контору, и тогда прости-прощай значок? Ведь именно так поступили с ее мужем, когда у него обнаружили диабет.

— Ты у врача была, Вин?

— Само собой, — тотчас откликнулась она, как бы сразу ставя меня на место.

— Вот и хорошо. — Я попыталась изобразить улыбку и выжидательно умолкла, но Винни продолжала смотреть в окно, за которым лил бесконечный дождь. — Ну, и… Что он сказал?

Винни принялась разглядывать свои обкусанные ногти.

— Чтобы я посоветовалась кое с кем в больнице. С консультантом. Говорит, какие-то анализы надо сделать. На следующей неделе.

— Что за анализы?

— А мне откуда знать? Я что, доктор?

— Верно.

Я хотела спросить еще кое-что, но не решилась, заметив страх в глазах Винни. Что-то в ней сегодня напомнило мне Мэв незадолго до конца. Но когда Кев принес наш кофе, Винни словно отсекла мое сочувствие и тревогу, заставила себя взбодриться, даже села попрямее.

— Если бы жизнь была мороженым, — завела она свою пластинку, — то моя стала бы ванильным шариком в вафельном рожке, а твоя была бы залита сиропом, сверху чем-нибудь посыпана и украшена бумажным зонтиком.

Винни теряет форму — запас фантазий иссякает. И в последнее время все ее сентенции вертятся вокруг еды. Интересно, сама-то она понимает, что эти мудрости говорят о ее жизни ничуть не меньше, чем о моей?

— Китс!

Я истуканом, скрестив ноги по-турецки, сидела перед недостроенным замком из разноцветных деревянных кубиков. Красный кубик в одной руке, зеленый — в другой, взгляд — в никуда.

— Извини, Дотти. — Красный кубик увенчал верхушку замка.

— Нет! — закричала она. — Зеленый! Китс, надо зелененький!

Диктаторша малолетняя.

Мы с Дотти затеяли игру. Я строю высоченную башню, а Дотти сидит рядом на корточках и наблюдает. Выжидает подходящий момент.

Это было правильное решение — провести вечер с Ричардом и Дотти. Я будто вышла из транса, а подтолкнуло меня к этому утреннее высказывание Винни. Я смотрю на Дотти — ее личико светится любовью. Она доверяет мне настолько, что может заснуть, положив голову мне на колени. Она часто плачет, когда я прощаюсь с ней, но верит, когда обещаю вернуться. Пугающая любовь.

— Быстрей, Китс, надо совсем высоко! Интересно, а у меня будет такая?

— Вот, дорогая. — В комнату неторопливо вошел Ричард и протянул мне бокал красного вина. На нем был фартук в горошек, с оборочками — реликвия супружеской жизни, не иначе. Он готовил бефстроганов на ужин, и щеки разрумянились от жара. — Через пару минут за стол.

— Отлично. — Я поменяла красный кубик на зеленый, наблюдая, как Ричард ставит компакт-диск.

«Моорчиба». Это все время крутили в том спортзале, где я встретила Джоэла.

Ричард снова ушел на кухню, а я взялась за желтый кубик — подразнила им Дотти, помахала в воздухе, прежде чем поставить на раскачивающуюся башню. И тут Дотти — бац! — нанесла удар.

Дети пугают. Только полюбуйтесь, как она бесится на останках моей башни. Дрожь пробирает.

— Сделай мне лодочку, — приказывает Дотти.

— Лодочку?

— Да. Мама делала. Сделай лодочку.

— Ох-х… Мама?

— Ужин готов, — кричит Ричард из кухни.

Я не заговаривала с ним об этом до тех пор, пока мы не покончили с любовью. Мы лежали в просторной постели, которую Ричард раньше делил с женой. Он дремал, а я смотрела в потолок и думала, не одеться ли и не слинять ли на работу. Во всяком случае, это был один из вопросов, которые упорно лезли в голову. Ричард лежал с левой стороны — как обычно, — а я с правой.

— Твоя жена спит на этом краю?