Рискованное увлечение - Джулия Росс

– Но есть другие способы, – не унималась она. – Он виконт. Ради денег мог бы и жениться.

Учитель остановил свою лошадь и повернулся лицом к Джульетте.

– Мое ли это дело? Едва ли. Так же как и не ваше, мэм.

Он хлестнул кобылу и поскакал по тропе.

Олден Грэнвилл. Виконт Грейсчерч. Давно уж мог жениться на богатой наследнице. Почему он не сделал этого?

В ее собственной семье, конечно, должны были знать его родственников. Но Джульетта не помнила, чтобы она когда-нибудь встречала кого-то из них. И ничего не слышала об их младшем сыне, даже упоминания его имени. Наследник состояния, Грегори, погиб. Убит на дуэли?

«Грегори был на пять лет старше меня. Он погиб, когда я был в Италии. Никаких слов утешения не хватит, чтобы восполнить такую потерю. Ничто никогда не залечит эту рану. Я не буду расспрашивать вас дальше».

Еще одна тонкая ниточка каким-то неожиданным образом протянулась между ними. Нечто большее, чем просто физическое влечение. Правда, Олден Грэнвилл не был причастен к гибели своего брата в отличие, от нее самой.

За светскими мелочами, меняющимся пейзажем и маячившей впереди спиной молодого человека Джульетта не заметила, как они прибыли на конный двор огромного поместья. К этому времени снова заморосил дождь.

Мистер Примроуз помог ей спешиться. Джульетту уже ожидала карета. Олден, лорд Грейсчерч, несомненно, распорядился прислать ее, как только приехал домой с маленьким мальчиком. Придерживая юбки, волочащиеся по мокрому булыжнику, Джульетта пошла к экипажу.

– Леди Элизабет Джульетта Эмберли? – спросил женский голос.

Джульетта испуганно повернулась.

– Леди Грейсчерч. – Питер Примроуз низко поклонился. – Ваш покорный слуга, мэм.

Бледная копия Олдена, его мать, стояла в сводчатом проходе, ведущем в дом. Она бегло взглянула на них – как на облака, булыжник и лошадей, впряженных в карету. Потом посмотрела в упор на Джульетту и нахмурилась.

– Я помню вас еще девочкой, леди Элизабет, – сказала она. – Вы были неблагодарным ребенком. Вообще дети – это великое испытание для их родителей. Если б у меня были дочери, я хотела бы от них большего послушания. Хотя с сыновьями тоже очень нелегко. Весьма нелегко. Ведь у вашего отца не было других детей, не так ли? И поныне тоже?

Джульетта почувствовала себя так, как будто ее ударили ножом. Она не помнила, чтобы когда-нибудь встречалась с матерью Олдена. Должно быть, леди Грейсчерч видела ее у них дома еще девочкой. Вероятно, на одной из тех церемоний с безымянными модными гостями, когда будущую леди Элизабет заставляли делать реверанс, прежде чем отправить обратно в классную комнату.

Леди Грейсчерч должна помнить скандал. И должна быть в курсе тех событий.

«Ведь у вашего отца не было других детей, не так ли? И поныне тоже?»

Мать Олдена повернулась и удалилась. Джульетта подняла голову и села в экипаж. Питер Примроуз вскочил на ступеньку, готовый ехать с ней.

– Умоляю вас, сэр, поезжайте прямо домой, к мальчику. – Джульетта старалась говорить спокойно. – Со мной ничего не случится. Вы гораздо нужнее Шерри, нежели мне.

Учитель посмотрел ей в лицо, поклонился и сошел со ступеньки.

Двумя минутами позже Джульетта одна катила в Мэнстон-Мингейт.

Неужели ярость – единственное противоядие от отчаяния?

Шерри, завернутый в теплое полотенце, сидел у Олдена на коленях и слушал истории. О глупом брате, ловившем удочкой луну, и Джеке, нашедшем возле дороги волшебные бобы. Эти сказки Олдену в детстве рассказывал Грегори.

Всюду свирепствовал грипп, и дети умирали каждый день. Поэтому, когда Шерри привезли в Грейсчерч-Эбби, целая команда нянь погрузила его в горячую ванну. Накормленный булочками со смородиной, отпоенный теплым питьем, он вскоре светился здоровьем. Через полтора часа после сказок мальчик уже спал сладким сном.

Тогда Олден прошагал в свою комнату и заказал ванну. Кошмар! Он выглядел так, будто его протащили по грязи под каким-то забором! Волосы мокрые. Туфли покрыты грязью. Панталоны и чулки придется выбросить. Камзол и кружево на манжетах тоже пришли в полную негодность.

Ничего более неуместного, применительно к теперешней ситуации, просто быть не могло.

Олден отвернулся от зеркала.

В какую-то долю секунды ему показалось, что в стекле отразилось что-то розовое. Он чуть не обернулся, как будто надеялся увидеть Джульетту Ситон, стоящую сзади в своем розовом платье. Но в комнате никого не было.

«Сейчас увидите!»

И он увидел! Она таки уехала, черт побери! Проскакала верхом весь путь до вдовьего домика на детском пони, роняя лихнис и оставляя печаль.

«Я влюблен. Безумно. Страстно».

Он содрогнулся. Просто слова. Разумеется, он и раньше говорил их женщинам. Бесчисленное множество раз. Но никогда не придавал этому значения. И теперь тоже!

Но чему он придавал значение, так это своему поражению. Он не сумел ее победить по причине какого-то затмения ума. В результате и пари проиграл, и потерял все свое состояние.

Он разорен.

Под ложечкой возникло неприятное ощущение. Он вновь содрогнулся. Нужно как-то изловчиться и где-нибудь раздобыть средства. Он должен позаботиться о Шерри. До полуночи еще есть время. Что бы такое спасти? Какое имущество, на которое лорд Эдвард не сможет наложить лапу?

Черт побери, как можно было так самонадеянно верить в победу!

Олден оглянулся. В комнату цепочкой вошли слуги.

Ванна. Горячая вода. Полотенца. Свежее белье. Серебристый камзол, розовый с серебром жилет и подобранные в тон туфли. В этой одежде он собирался праздновать в Мэрион-Холле свой триумф. Вещи, которые еще недавно символизировали жизнь, теперь казались лишь грубой мишурой. Он засмеялся. Heт, он все-таки нарядится в эту роскошь, но только чтобы признать свое поражение и принять наказание. Если бы не Шерри, это его вряд ли волновало.

Джульетта пошла прямо к себе на кухню. Тилли уже ушла домой. Сара и Бетти скребли пол. Кейт гладила белье.

– Оставьте, – сказала Джульетта, тяжело вздохнув. – Оставьте все это. Там, во дворе, карета леди Грейсчерч.

Кейт с глухим стуком поставила утюг обратно на плиту.

– Мэм?

– Ваша служба закончена. Не заставляйте кучера ждать. Собирайте свои вещи.

Служанки мгновенно повиновались. Это и понятно. Как бы там ни распоряжался виконт Грейсчерч, они привыкли работать в господском или вдовьем домике. Вместо этого их отослали в Мэнстон-Мингейт, в какой-то коттедж! Ощутимое понижение.

Джульетта оставалась одна в гостиной, пока не услышала, что экипаж отъехал. По всему ковру тянулись грязные следы от туфель. Ну конечно, она же ступала по мокрой дороге, когда ребенок свалился в канаву. Неужели все маленькие мальчики постоянно будут напоминать ей о погибшем брате?