Золотые слезы - Лори Макбейн

— Черт побери! Золотой крест, ты говоришь? — воскликнул Брендан.

— Как видишь, дон Луис не любит раскрывать свои карты, — усмехнулась Mapa.

— Расскажи-ка поподробнее об этой вещице, моя радость, — попросил Брендан и поудобнее устроился на кровати.

— Дон Луис — отчаянный карточный игрок, к тому же не из удачливых. Он спустил огромное состояние и кучу фамильных драгоценностей, поэтому отец Амайи передал этот крест на хранение Виллареалям. Я видела это бесценное сокровище своими глазами всего лишь полчаса назад. Более того, получила косвенное предложение руки и сердца от дона Андреса. Он хочет, чтобы я стала хозяйкой ранчо Виллареаль, — с нарочитой беспечностью добавила Mapa.

— Так, кое-что начинает проясняться. А где крест? Я тоже хочу на него посмотреть, — с деланным равнодушием заявил Брендан.

— Извини, но дон Андрес оставил его: у себя под замком, — невинно улыбнулась Mapa.

— Какая досада! — буркнул Брендан и внимательно посмотрел на сестру, хранившую подозрительное молчание. — Сдается мне, это ты постаралась, чтобы крест остался у него, не так ли? — вкрадчиво поинтересовался Брендан и прочел ответ на свой вопрос на чуть тронутых усмешкой губах сестры. — Боже мой, и я доверился этой глупой девчонке! — воскликнул он патетически.

— Я всего лишь хотела таким образом защитить тебя. Зачем подвергаться слишком сильному искушению, если можно этого избежать? — спокойно ответила Mapa, оставаясь равнодушной к страданиям, которые разыгрывал перед ней брат. — Может быть, мы и лжецы, но не воры и никогда не опустимся до этого.

— Радость моя, о чем ты говоришь? — укоризненно покачал головой Брендан. — Я готов признать, что мы сознательно вводим в заблуждение некоторых людей, но это не ложь. Просто у нас в этом спектакле такие роли…

— Брендан, ты и сам в это не веришь, — прервала его Mapa.

— Нет, у нас такая роль. И мы останемся в дураках, если не обведем вокруг пальца еще больших дураков, которые только этого и ждут. Если нам легко дается двойная игра, почему не воспользоваться этим в своих интересах? А что касается воровства… — Тут он задумался на мгновение и добавил: — Я не Джонатан Уайдд и никогда не считал себя вором. Не забывай, у меня есть моральные принципы.

— Меня всерьез беспокоит дон Луис. Он давно положил глаз на этот крест и считает делом чести вернуть его в семью Кинтеро. Испанец готов на все, чтобы получить его. Недавно он выпытывал, не известно ли мне что-нибудь о кресте.

— Он считает нас дураками. Я еще не знаю, что задумала эта старая лисица, но намерен разгадать загадку.

— Вот увидишь, совсем скоро он начнет активно действовать. И тогда приблизится тот день, когда мы сможем уехать отсюда, — мечтательно вымолвила Mapa.

Восторженный гул одобрения пронесся по заднему двору ранчо, где установили загон для боя быков и трибуны, на которых разместились многочисленные зрители. Mapa нахмурилась и посмотрела вниз: там происходила жестокая битва между двумя дикими, обезумевшими от страха и ярости животными. Оглушительный рев быка и медведя гризли, сцепившихся на арене в смертельной схватке, повергал зрителей в неистовство. Животных приковали друг к другу массивной цепью, не позволявшей им отступить ни на шаг. Mapa с отвращением наблюдала за тем, как бык, пригнув к земле шею и яростно вращая налившимися кровью глазами, пятился от медведя, который осел назад и размахивал в воздухе когтистыми лапами. Вдруг медведь бросился вперед, стараясь дотянуться до незащищенной шеи быка, но тот успел повернуть голову и поднял медведя на рога. Гризли взревел от боли и наотмашь ударил лапой по морде быка, распоров острыми когтями высунутый язык.

Mapa почувствовала, что готова потерять сознание. Она обвела мутнеющим взглядом трибуны, заполненные радостными лицами калифорнийцев. Фелисиана, Андрес и донья Исидора наперебой подбадривали животных, их глаза восхищенно сверкали. Mapa кивнула Брендану, который говорил о чем-то с доньей Хасинтой, предпочитая не смотреть на арену, поднялась и, прижав к губам платок, стала пробираться к выходу с трибуны.

Отойдя как можно дальше, Mapa отдышалась и запрокинула голову, чтобы посмотреть на небо. Яркое солнце резануло ей по глазам, и у нее подогнулись колени. В тот момент, когда она готова была упасть в обморок, чья-то сильная рука поддержала ее под локоть. Mapa обернулась со смущенной улыбкой и словами благодарности к человеку, так вовремя проявившему чуткость, но слова замерли у нее на устах, а улыбка мгновенно сбежала с лица, когда девушка поняла, что возле нее находится не кто иной, как Николя Шанталь.

— Вы не любительница кровавых развлечений? — спросил он, по-прежнему сжимая ее локоть.

— Я не считаю это зверство развлечением, — ответила она, высвобождая руку.

— Вы меня снова удивляете.

— Почему?

— Возможно, я ошибаюсь, но в вас чувствуется сила духа, решительность и самоуверенность. Как это говорят англичане? Бульдожья хватка! — заключил он с обезоруживающей улыбкой.

— Бульдожья хватка? — изумленно переспросила Mapa.

— Простите, я не хотел вас обидеть, мадемуазель. Это не входило в мои намерения. Я только хотел сказать, что вы обладаете недюжинной внутренней силой и жесткостью натуры, не свойственной женщинам, — постарался загладить свою неловкость Николя, но в глазах его ясно угадывалась насмешка.

— По-вашему, я груба и неженственна? — скрывая свое глубокое разочарование, спросила девушка. — Честно говоря, я никогда не подозревала в себе таких качеств. Мне всегда казалось, что сила вовсе не означает грубость.

— Прошу вас, забудьте мои слова. Я вижу, что невольно разозлил вас, — улыбнулся Николя:

— Разозлили? Вовсе нет, — возразила Mapa, хотя щеки ее полыхали от ярости.

— В доказательство того, что вы не сердитесь, прошу вас принять мое приглашение на верховую прогулку.

После некоторого колебания Mapa ответила самым дружеским тоном, на какой только была способна:

— Благодарю вас, месье. Я с удовольствием составлю вам компанию.

Николя галантно поклонился, и Mapa направилась к себе переодеваться.

— Месье Шанталю пришло время узнать, с кем он имеет дело. Mapa О'Флинн не из тех, с кем можно так шутить, — сквозь зубы процедила она, надевая перед зеркалом соломенную шляпку.

— Что вы сказали? — переспросила Джэми, занятая тем, что подбирала с пола разбросанные Марой предметы туалета. — Примерьте лучше вот эту. — И она протянула ей шляпку с вуалью, в которой Mapa ездила на прогулку. — По-моему, эта вам больше к лицу.

— Сегодня чересчур жарко. У меня голова и без того раскалывается, а кожа того и гляди потрескается, как почва в пустыне. До чего же нестерпима эта сушь! Интересно, дожди здесь когда-нибудь бывают? — поинтересовалась девушка, присаживаясь на край постели, чтобы надеть ботинки. — Помоги мне, пожалуйста, Джэми, — попросила она, отчаявшись справиться со шнуровкой.