Жена для политика - Дениза Алистер

— Мне нужно приготовить завтрак. По-моему, все будут довольны, если я сварю большую кастрюлю каши.

Она хотела встать, но Диллон схватил ее за руку и снова усадил на кровать.

— Почему здесь дети?

— Помимо всего, их бабушка заболела, а мне не хотелось оставлять их с кем-нибудь еще.

— «Помимо всего»? Что это значит? — Она поморщилась. Еще никогда она не встречала такого упрямого человека.

— Хорошо, я скажу тебе, если уж ты так хочешь. Но только не расстраивайся и помни, что обещал все обсуждать со мной.

Она глубоко вздохнула и сказала:

— У Эмилио некоторые неприятности. Он попытался совершить вооруженное ограбление.

— Вооруженное ог…

Джесси закрыла ему рот рукой, не дав закончить фразу.

— А теперь послушай меня, — сказала она. — Сейчас у тебя нет сил на переживания, потому выброси это из головы. А Эмилио так тебя боится, что даже не хотел сюда вчера ехать. Я ему пообещала, что ты все поймешь. — По-прежнему крепко держа Диллона, она посмотрела ему в глаза. — Ведь ты поймешь? — Она отпустила руку. — Да?

— И кого же он хотел ограбить?

— Винный магазин. У него было ружье. Только, пожалуйста, не шуми.

— По-моему, это тебя совершенно не расстраивает.

— К счастью, было время прийти в себя. Двадцать четыре часа он провел в тюрьме, Диллон. Тебя не могли найти, а мне позвонили только в субботу. И если тебя это успокоит, то когда Эмилио вышел оттуда, он не насвистывал веселую мелодию.

Диллон вздохнул. Ему удалось взять себя в руки.

— Зачем он это сделал?

— Бабушка заболела. Ангелина плакала от голода, а у них совершенно не было денег. В бабушкином комоде он нашел ружье и решил его продать. Наверное, от голода он уже не очень хорошо соображал, и когда проходил мимо магазина, у него возникла ужасная идея. Но по-видимому, малолетка со старым ржавым ружьем не особенно напугал продавца.

— Черт побери.

— Наверное, сейчас ты думаешь, почему он тебе не позвонил? Наверное, ты догадаешься быстрее, чем я.

— Гордость, — сказал Диллон скорее самому себе. Он печально посмотрел на нее. — Эмилио не хотел сюда ехать?

Джесси улыбнулась и убрала волосы, упавшие ему на лоб.

— Ты сердишься, как строгий отец!

— Когда Эмилио должен быть в суде?

— Завтра в одиннадцать.

Диллон стал обдумывать создавшееся положение.

— Времени у нас не слишком много. — Тут ему в голову пришла другая мысль. — А как тебе удалось добиться, чтобы его выпустили? Ты уже наняла адвоката?

— Мне помог судья Паттерсон. Потом я сразу поехала к тебе. Как ты думаешь, не пора ли мне все-таки заняться кашей? Ты не будешь терзать себя мыслями, вновь оставшись один?

— Ты знаешь, во всем этом есть один плюс.

— Какой же?

Его лицо медленно расплылось в улыбке.

— Ты уже начала говорить как жена.

От этих слов Джесси почувствовала настоящее счастье. Конечно, это еще не предложение, но может, все будет хорошо.

Она услышала пронзительный крик и поднялась.

— Дети проснулись, дорогой. — Она улыбнулась испуганному Диллону.

— Что там такое?

— Ангелина, — объяснила Джесси, направляясь к лестнице. — Ей снятся кошмары. Не знаю, все время или только последнюю неделю. Я приготовлю тебе ванну.

Внизу плачущая Ангелина протянула к ней ручки. Джесси взяла девочку на руки, прижала к себе и баюкала до тех пор, пока она немного не утихла.

Держа Ангелину на руках, Джесси поставила на огонь воду для каши и пошла наливать ванну Диллону. Эмилио стоял рядом.

— Ты слышал, о чем мы разговаривали? — спросила она.

Шум воды заглушал их голоса, и они не боялись, что их услышит Диллон. Эмилио кивнул.

— Диллон расстроился буквально на минуту. Я уверена, ты тоже был расстроен, когда понял, что натворил.

Эмилио понурил голову, но вдруг рассмеялся.

— Он на тебя не сердится, мой хороший. — Они вернулись на кухню, и Джесси засыпала в кастрюлю крупу. — Он переживает и теперь недоволен собой, что не позаботился о тебе вовремя.

— Во всем виноват только я.

— Да, конечно, так или иначе, отвечать за это придется тебе.

Каша закипела, и Джесси уменьшила огонь.

Потом она отвернулась от плиты, по-прежнему держа Ангелину на руках, и увидела стоявшего в дверях Диллона.

Он посмотрел на Джесси, а затем на прижавшуюся к ней Ангелину.

— Я думал, что мне уже известны все твои достоинства.

— Это чисто женское занятие, и поэтому ничего удивительного, что ты меня за ним не видел. Мужчины при этом не присутствуют.

— А вы хорошо смотритесь. — В его глазах и голосе было нечто большее чем простое одобрение.

— Очень рада.

Пока Диллон принимал ванну, она накормила детей и перебрала их одежду, соображая, во что их лучше одеть. Переодев их, собрала остальную одежду, решив ее постирать.

— У тебя здесь есть, где постирать и посушить белье? — спросила она Диллона, когда он вышел.

Он вернулся в ванную и открыл перед ней еще одну дверь. Осмотрев новые владения, Джесси осталась довольна.

— До того, как наступит завтра, нам нужно о многом поговорить, сказал Диллон.

Ее сердце дрогнуло. Если он на самом деле любит ее, то позволит оставить детей. Ведь они так много для нее значат. Как-то и Диллон сказал, что Эмилио ему нужен.

— Сейчас мне нужно поговорить с Эмилио. Ты можешь забрать Ангелину с собой наверх, пока будешь менять постель? — попросил ее Диллон.

— Конечно.

— Хорошо. Пришли Эмилио на кухню, — сказал Диллон. Поцеловав в губы, он выпустил ее из ванной.

Джесси поспешила в комнату за Ангелиной и поднялась с ней наверх. Девочка больше не молчала и не всхлипывала, а тараторила на смеси испанского и английского. Это было очаровательно, но совершенно непонятно.

Некоторое время спустя Джесси услышала тяжелые шаги на лестнице. Показался Диллон, за ним голова Эмилио. Он обхватил Диллона за талию, стараясь его поддержать.

— Насчет ванны ты была права. — Он застенчиво посмотрел на Джесси, а затем на всклокоченную голову Эмилио. — Может, после того, как я вздремну, мы сможем закончить разговор.

— Хорошо. — Эмилио, похоже, не был огорчен задержкой.

— Это обязательно надо сделать, — сказал Диллон, когда они направились к кровати. — Завтра в зале суда я должен знать все.