Деньги для Мишель - Энн Хэмпсон

На следующее утро, сразу же после завтрака, Кэрри отправила телеграмму своему отцу. К этому времени он должен был вернуться в Англию, и Кэрри не сомневалась, что отец одолжит ей денег на поездку домой. Если ей повезет, через несколько дней ее не будет на острове. Хоть и не хотелось уезжать, не попрощавшись с Авриль, но Кэрри все же рассчитывала улететь до ее возвращения в «Трейд Виндс». И тогда это уже будет задача Уэйна — объяснять внезапный отъезд Кэрри. Как ему это удастся, не вдаваясь в подробности по поводу собственного подлого поведения, Кэрри не беспокоило, но то, что он придумает какую-нибудь историю в связи с исчезновением и ее, и вазы эпохи Сун, — несомненно. Она также была убеждена, что Уэйн запретит и Сесилии, и Ровене упоминать о сцене, произошедшей между ним и Кэрри.

Ее подозрения нашли свое подтверждение позже, когда ей позвонил Уэйн; услышав его голос, Кэрри чуть не задохнулась — так забилось ее сердце. На долю секунды ей почудилось, будто он звонит, чтобы выразить сожаление и назначить новую встречу.

— Мисс Фэрклоу у телефона…

— Я насчет Авриль; я не хотел бы, чтобы она узнала о нашем… разногласии, — прозвучал отрывистый голос, недружелюбный и холодный.

Кэрри бессильно села, ее охватило полное отчаяние, слезы застилали глаза.

— Вы сами все ей объясните, мистер Харви. Я собираюсь уехать с Барбадоса до возвращения Авриль.

— Уехать? — резко спросил он. — Вы собираетесь покинуть остров?

— Да, я намерена сделать это как можно скорее.

— Авриль… — Теперь Уэйн казался растерянным, его тон утратил враждебные нотки. — Она будет так расстроена, если вы уедете.

— Я напишу ей, когда вернусь домой.

Последовало долгое молчание. Затем Уэйн поинтересовался:

— И как же вы объясните ей ваш поспешный отъезд?

От этого вопроса кровь Кэрри вновь вскипела: ее охватило бешеное желание заставить его хоть раз поволноваться.

— Возможно, расскажу ей всю правду! Мне кажется, уже пора Авриль узнать, какой вы на самом деле! Да, я думаю, что напишу ей подробное письмо о том, какой вы невообразимый подлец! — И, не дав ему возможности ответить, Кэрри добавила, что занята, и бросила трубку.

Перезвонит ли он? Но время шло, и она поняла, что Уэйн не принял ее угрозу всерьез. У них было только одно общее: никто из них не желал намеренно причинить боль Авриль. Поэтому Уэйн знал, что Кэрри придумает другие причины своего отъезда с острова. Эта мысль целиком занимала ее следующие два дня; но вскоре беспокойство Кэрри по этому поводу дополнилось другой, более сильной тревогой: ей пришлось забыть личные огорчения из-за Мишель.

Группа туристов, в числе которых были Ирен и Стэнли, прибыла в конце дня, заполнив весь отель. Кэрри была слишком занята, чтобы поговорить с подругой, у нее нашлось время только для обмена короткими приветствиями, и, договорившись встретиться в холле после ужина, Ирен и Стэнли отправились в свой номер в сопровождении портье.

Едва сдерживая нетерпение, Кэрри то и дело смотрела на часы, ей казалось, что стрелки едва тащатся; наконец она смогла побежать в уютный уголок гостиницы, где ее уже поджидали Ирен и ее муж. Поднявшись при ее приближении, тот спросил, что она будет пить, и, пока делал заказ, Кэрри, пораженная, изучала серьезное выражение лица подруги. Потом почти беззвучно она пробормотала:

— Мишель… ты должна сообщить мне что-то важное?

— Дело не в Мишель, а в ее отце, — тут же ответила Ирен. — Я полагаю, она написала тебе, что он попал в больницу?

— В больницу? — Кэрри покачала головой, припоминая последнее письмо сестры. Теперь Кэрри поняла, почему та не предоставила, как обычно, подробный отчет о том, как потратила деньги, высланные ей Кэрри, — они пошли на фрукты и цветы для передачи в больницу. — Нет, она ни о чем таком не упоминала.

Ирен нахмурилась, но потом пояснила:

— Я думаю, она просто не хотела причинить тебе беспокойство.

— Это серьезно?

Ирен и Стэнли обменялись взглядами.

— Так серьезно, что дальше некуда.

Пока официант расставлял напитки, за столом воцарилась напряженная тишина.

— Врачи говорят, надежды на его выздоровление не осталось.

Кэрри подняла глаза, ее сердце замерло.

— Он умирает?

— Три недели назад ему оставалось жить один месяц… самое большее, как сказали в больнице.

Кэрри молчала, пытаясь осмыслить услышанное.

— Но… ведь это просто ужасно! — Ее лицо побелело; быстро переглянувшись с женой, Стэнли протянул Кэрри бокал:

— Выпей, Кэрри. Тебе это необходимо сейчас.

— Спасибо. — Приняв бокал из его рук, Кэрри поднесла его к губам. — Это очень странно, что письмо Мишель было таким… я хочу сказать, что я почувствовала что-то недосказанное, но — никакого намека на трагедию…

— Ни Мишель, ни ее мать не знали о всей серьезности его положения — и, возможно, Мишель не знает и сейчас. — И Ирен пустилась в объяснения, каким образом до нее дошли эти сведения. Она встретила в автобусе свою подругу, Розмари Холл. Только что закончив курсы, Розмари устроилась медсестрой в госпиталь Бэронсфидд. И так как ей все было внове, только и говорила о работе, описывая различные случаи. Особенно ее потрясло горестное положение бедной женщины с шестью детьми, над которой нависло скорое вдовство, так как у ее мужа была неизлечимая болезнь сердца.

— Поначалу я не очень вникала во все это, — призналась Ирен, в качестве оправдания ссылаясь на свою приближающуюся свадьбу. — Тем не менее, когда она обронила имя этого мужчины — мистер Джонсон, — я, как ты и сама догадываешься, навострила уши и стала внимательно слушать. Задав несколько вопросов Розмари, я вскоре поняла, что мистер Джонсон действительно отец Мишель. Я спросила, знает ли мать об опасности, а Розмари сказала: пока нет, так как до последнего дня доктора все еще надеялись, что сумеют продлить ему жизнь.

Ирен сделала паузу, чтобы отпить из бокала, и Кэрри рассеянно перевела взгляд на Стэнли. Он не участвовал в разговоре, и Кэрри пришло в голову, что в этот первый день своей женитьбы он, вероятно, очень хочет, чтобы она, Кэрри, оказалась где-нибудь далеко от него и его жены.