Одержимость - Наталья Рощина

– Ты уже взрослая. Ты познала близость с мужчиной и теперь поймешь меня…

И тогда Майка услышала то, о чем бы предпочла не знать никогда.

Роман между родителями с самого начала был напрочь лишен романтики. Отец проявлял знаки внимания, мама не торопилась отвечать на них. Своенравного мужчину это не устраивало. Разница в возрасте в десять лет пугала Нелю. Владимир нравился ей, но не более. А он прямо говорил о своих намерениях. Его ухаживания – первый шаг к свадьбе. Без вариантов. Неля деликатно давала понять, что не готова к серьезным отношениям. На самом деле любой бы понял, что ответной симпатии нет. Понял и Владимир. Потому ни на чем не настаивал, вел себя сдержанно, но изредка Неля ловила на себе его тяжелый, угрюмый взгляд.

А однажды они вместе праздновали новый год. Собрались у друзей Владимира. Когда под утро все, наконец, разбрелись по комнатам отдыхать, Неле и Владимиру постелили на кухне. Вот тогда он ее и изнасиловал… Она не кричала, было стыдно. Сопротивлялась, как могла, а потом сдалась. После случившегося Неля стала избегать Владимира, а он как ни в чем не бывало продолжал считать себя ее женихом. Он поджидал ее возле общежития утром, провожал на занятия, пытался помогать материально, но Неля отвергала его помощь.

Потом он словно прозрел и стал просить прощения. Говорил, что сам не знает, как такое могло произойти. Мол, на него что-то нашло, это был не он. Неля приняла его извинения, но просила оставить ее в покое.

– У тебя такая красивая фамилия, Володя, – сказала она. – Душа… С такой фамилией – и такой бездушный…

Владимир сменил тактику. Сочтя себя обиженным, пообещал больше не тревожить ее. Неля вздохнула с облегчением. Но как оказалось, преждевременно. Испытания для нее только начинались. Прошло время, Неля поняла, что беременна. Сомнений не было – отец ребенка Владимир. При слове «аборт» Неле становилось дурно. Она не решалась ни с кем поговорить об этом. Но скрывать свое состояние становилось все труднее. Время шло. Девчонки, видя, что с Не-лей что-то происходит, задавали каверзные вопросы. И тогда Неля приняла решение, которого не могла простить себе всю жизнь. Она сама нашла Владимира и сказала ему, что ждет ребенка.

– Тебя так долго не было, а теперь ты появляешься и заявляешь, что беременна.

– Да. Я в положении. Срок критический. Нужно что-то решать.

– Ну?

– Сама я не могу ни на что решиться. Ты тоже имеешь к этому отношение. Так что давай выпутываться вместе.

– Ах, вот оно что. Так я его отец? – с едкой ухмылкой поинтересовался тот. Взыграли остатки гордости, и Неля бросилась бежать от того, кто так вероломно ворвался в ее жизнь. Душа догнал ее, схватил за руку. – Стой! Ну, ты психованная. Я ведь пошутил.

– Пошел ты со своими шутками! – плача, закричала Неля.

– Успокойся. От ребенка не отказываюсь, – отдышавшись, произнес Владимир. – Поженимся и будем жить вместе. Ребенка, конечно, оставим. Как тебе такой вариант?

– У меня нет выбора, – прошептала Неля. Тогда страх перед абортом перевесил жизнь с нелюбимым мужчиной.

– Романтично у нас получилось, ничего не скажешь. Будем считать, что я сделал тебе официальное предложение. Свататься идти не к кому, так что, мать, пошли подавать заявление.

Казалось, Владимир был готов к такому развитию событий. Он был искренне рад, а Неля откровенно ему призналась:

– Ты последний, за кого я хотела бы выйти замуж. И хочу, чтобы ты знал это.

– Хорошо, теперь знаю.

– И ты все равно готов на мне жениться?

– Готов, – коротко ответил Душа.

– Я никогда не полюблю тебя.

– Ничего. Это бывает. Стерпится–слюбится.

– Сомневаюсь. – Неля поступала нелогично. Сначала сама пришла за помощью, а потом провоцировала разрыв.

В то время она ничего не соображала, жила как в дурном сне. Каждый день ложилась спать с мыслью, что завтра этот кошмар закончится, но утренняя тошнота, заставлявшая ее вскакивать с кровати, говорила о том, что все слишком реально и слишком далеко зашло. А потом поразмыслила и уговорила себя, что из двух зол выбрала меньшее. Неля решила сохранить жизнь ребенку, заплатив за это собственным счастьем…

– Я никогда не любила его, Майка, – прижимая руку к груди, призналась мать. – Да ты и сама, наверное, помнишь, что особой теплоты между нами никогда не было. Я не смогла полюбить его, честно говоря, даже не пыталась. Приняла его как данность, и всё. С годами привыкла. Только счастья я так и не познала. Жила, обвиняя всех в том, что моя жизнь не удалась. Легче не становилось. Тупик он и есть тупик. Тебя, кстати, тоже обвиняла.

– Знаю, – выдохнула Майя. Все обиды снова стали такими осязаемыми. Хотелось кричать от боли. Она была в растерянности. Не воспоминания о незаслуженных обидах жгли ее душу. Главное, теперь она не понимала, кто жертва, а кто тиран? Майка сняла с матери обвинения, попросту простила ее. Теперь оставалось пережить, что ее добрый папа был далеко не безобидный ангел.

– Сказала, и легче стало, – вздохнула Неля Петровна, потянувшись за очередной сигаретой. Майка не сводила с нее глаз.

– Значит, ты свою тяжесть на меня взвалила? – тихо произнесла она.

– Что, пригнуло к земле?

– Да уж…

Теперь она все знала. Может, это к лучшему? Все, что ни происходит, к лучшему. Разве хорошо жить в неведении? Теперь она с меньшим рвением будет ездить на могилу отца. У нее больше нет желания посвящать его в свои дела. У нее появилась другая отдушина. По совести, Майка ждала этого всю свою сознательную жизнь. Ждала момента, когда можно будет откровенно говорить с мамой. И получила то, о чем мечтала. Одно получила, а другое потеряла. Кто знает, чего в этом своеобразном обмене больше: потерь или обретений? Майка была слишком взволнована, чтобы разбираться. Эмоции взяли верх над разумом, и она была готова проклинать умершего отца, бесконечно жалеть сидящую рядом такую маленькую, такую жалкую и родную мать. Наконец они стали одним целым. Может, ради этого стоило потерять нечто большее, чем детские воспоминания?

– Знаешь, Майка, давай так. К черту прошлое, никаких планов на будущее. Мы с тобой здесь и сейчас. Для нас это единственный возможный вариант, – выпалила мама на одном дыхании. Глаза ее лихорадочно блестели. Майя невольно поддалась ее настроению и быстро закивала головой. – Вот и хорошо, дочь.

Наступила полоса сближения. Правда, этот замечательный период продлился недолго. В тот самый момент, когда в жизнь Майки вошел Кирилл Аюшев, Неля Петровна снова заняла обвинительную позицию. Снова участились ссоры, беспочвенные нападки. Майка пыталась разобраться в причинах столь резкого охлаждения. Скоро она оставила все попытки. Неля Петровна снова закрылась в своей раковине, создав привычный для себя мир, где ей было уютно и хорошо без взрослой дочери с ее попыткой обрести женское счастье.

Майка сначала была очень раздосадована, а потом с головой ушла в роман с Аюшевым. Каждый день она просыпалась и засыпала счастливая. Мужчина, в которого она влюбилась без оглядки, отвечал ей взаимностью. О чем еще можно было мечтать?