Турецкий горошек - Д. Л. Нельсон

Собственническое отношение Джуди к ее студенткам поистине легендарно. Выступление в данной ситуации в защиту студенток может обернуться смертельным ударом в политическом смысле, но у Джуди такая безупречная репутация, что ее боится даже сам директор. Viva страх!

Раздается стук в дверь. Прежде чем я успеваю сказать: «Войдите», Тина протискивается между Джуди и моим столом, чтобы добраться до приемника. Она переключает канал, и мы слышим голос Джека Кейна. Этот знаменитый радиоведущий активно борется за права человека, и ему уже удалось добиться отмены нескольких законов, запрещающих курение. Я не согласна с ним, но меня восхищают люди, способные выиграть борьбу с правящей системой.

Мелисса Гринбаум одна из его гостей. Тема его интервью – сексуальные домогательства.

– Может, вы зашли в его кабинет в тесноватых джинсах, – говорит ведущий.

– Я зашла в его кабинет, потому что он провалил мой совершенно нормальный реферат. На мне были те же самые джинсы, что и сейчас, и как вы видите, они не слишком тесны мне. Он сказал мне, что для получения отличной оценки, я должна… с ним.

– Черт, – сказали мы все трое одновременно.

Мелисса продолжила:

– Вот вам немного тесноваты джинсы, мистер Кейн. Рубашка расстегнута, золотая цепочка путается в волосах на вашей груди. Неужели это означает, что вы хотите, чтобы я и другие гости вашей передачи… с вами?

– Меткий удар, – хором восклицаем мы.

– Как вы считаете, она рискует проиграть свое дело, выступив по радио? – спрашиваю я. Во мне еще сильна жена юриста.

– Она просто пытается достать Самнера всеми возможными способами. Я не думала, что у нее такой сильный характер, – говорит Джуди.

Кейн запустил рекламу, не ответив на вопрос Мелиссы. Вернувшись в эфир, он уже начинает беседовать с тремя другими студентками из разных учебных заведений города. Все они рассказывают о возникших у них проблемах. Джек предлагает людям звонить и высказывать мнения.

– Вы в эфире, – говорит он.

– Мне надоело, что смазливые девицы соблазняют совершенно добропорядочных мужей, – говорит женский голос.

– Добропорядочные мужья не поддаются соблазнам, – парирует Джек. Женщина вешает трубку, прежде чем он успевает отсоединиться.

– Как вы думаете, директор Бейкер пойдет на попятную? – спрашивает Тина.

– Он упрямый, – говорит Джуди. – Как осел.

После занятий я захожу в киоск. Там толпа. Мухаммед уже за прилавком. А Питер проводит собеседование с новым кандидатом в помощники для его бизнеса. Мой горошек хочет сократить время своего пребывания на работе до десяти часов в день. Мы с ним обсудили наши финансовые возможности и выяснили, что прекрасно заживем, сложив наши заработки. Я рада, что мое жалованье теперь считается достойным вкладом, а не жалким пустячком.

Кандидатом является молодая девица, и я испытываю укол ревности.

– Можно я буду работать в костюме сельдерея? – спрашивает она.

Слегка утешает то, что обычно работнички в его киоске не задерживаются дольше трех месяцев. Мухаммед исключение.

Питер замечает меня.

– Лиз, привет, познакомься с Андреа. Андреа, это моя невеста.

Мы изучающе посматриваем друг на друга, обмениваясь рукопожатием. Меня никогда не волновало, кто именно работает у Дэвида. Я надеюсь, что это у меня разыгрались гормоны, а не у него.

– А у вас есть система безопасности? – интересуется она.

– По правде говоря, нас два раза грабили, но после этого охранники колледжа взяли нас под свое крыло, – говорит Питер.

Он показывает ей другие меры безопасности – камеры слежения, объявление, гласящее, что к оплате принимаются купюры не больше двадцати долларов, и аварийные кнопки для связи с полицейским участком.

– И вообще копы к нам частенько заглядывают. Им нравится наш кофе, – добавляет Мухаммед.

Он призывает меня на помощь, пока Питер не закончит собеседование. Удивительно, что в такой холод выстроилась длинная очередь.

– Наш киоск фотографируют. – Мухаммед показывает на шикарный черный «фольксваген» на другой стороне улицы. Сидящий за рулем мужчина, заметив, что мы смотрим на него, убирает фотоаппарат и включает зажигание. Через пару минут его уже нет и в помине.

Питер снимает свой гороховый костюм и надевает теплую куртку. Он обнимает меня одной рукой, и мы направляемся к дому, снег хрустит у нас под ногами. Пока мы ждем зеленого света на перекрестке, он целует меня.

– Осторожней! А то наши губы могут примерзнуть друг к другу, – говорю я.

Моя подготовка к лекциям проходит в уголке второго этажа, где я организовала для себя рабочее место. Я предпочла бы сидеть внизу на диване и, положив голову на колени Питера, смотреть новости.

Питер кричит, чтобы я скорей приходила. Я сбегаю вниз и вижу выступление директора Фенвея, Джонатана Бейкера, который говорит:

– Мужскую половину преподавателей нашего колледжа частенько пытаются соблазнить юные студентки. От них пострадал и профессор Генри Самнер, не зря ведь говорится: «Бойся женских чар, как самого дьявола». И хотя мы очень серьезно рассматриваем любые жалобы учащихся, поскольку должны защищать наших молодых студенток, но порой нам приходится также защищать и наших преподавателей.

Регина Хьюз, новая телеведущая – на закате карьеры переметнувшаяся к нам из Нью-Йорка, но заявившая по радио, что ее потянуло на родину в Новую Англию, – спрашивает:

– Значит, вы не верите в справедливость обвинений, выдвинутых против профессора Самнера?

– Мы провели тщательное расследование. Он отверг все обвинения и в итоге добился поддержки коллег и Совета правления. Я лично также на его стороне. Мы не вправе поставить крест на его карьере из-за истеричных девиц. Нечто подобное уже произошло когда-то в истории с Салемскими ведьмами. Невинные люди погибли только потому, что несколько хулиганок…

Лицо Бейкера пропадает, и на экране вновь появляется Хьюз. В руках у нее лист бумаги.

– Мне только что позвонила профессор Джуди Сментски, хорошо известный и уважаемый специалист по проблемам подросткового питания, которая руководит клиникой Фенвейского колледжа. Доктор Сментски сообщила нам, что далеко не все преподаватели поддерживают профессора Самнера.

– Нет, ты видел, что замыслил этот гад, – говорю я Питеру.

– Да уж, я все ждал, во что это может вылиться, – говорит он.

* * *

Я никогда не считала себя меркантильной особой. Живя в доме, набитом всевозможными техническими новинками, я мечтала жить попроще, без всех этих игрушек Дэвида.

В доме Питера кухня хорошо оборудована, но не набита техническими новинками. Ему не нужны особые устройства для приготовления горячих булочек с сосисками или для придания бутербродам идеально круглой формы.