Сияние огненного опала - Элизабет Хэран

Андро был полон оптимизма. Он твердо верил, что они напали на след опаловой жилы, и предложил поискать ее в боковых стенках нового туннеля. Он объяснил Джонатану, что когда кирка бьет по опалу, слышится другой звук удара.

– Как будто ты бьешь по стеклу, – сравнил он, и в его черных глазах зажглись огоньки. – Опалы образуются, – объяснил он Джонатану, – когда вода просачивается сквозь вмещающую горную породу и насыщается кремниевой кислотой. Вода испаряется, остается гель. Он высыхает, и образуется самоцвет. Сырые, необработанные опалы всегда содержат до двадцати процентов воды.

Еще Андро показывал Джонатану окаменелые остатки растений и животных, встречавшиеся в горной породе.

– Как ты думаешь, сколько лет этой рыбе? – поинтересовался Джонатан, рассматривая окаменелость размером с ладонь.

– Миллионы лет, – ответил Андро. – Тогда тут было море, поэтому мы и находим так много окаменелостей морских обитателей. Некоторые даже превратились в опалы. Я часто нахожу тут разные раковины, хотя отсюда до побережья тысячи миль. А тебе известно, Джонатан, что опалы ценятся намного выше бриллиантов?

– Нет, – искренне удивился Джонатан.

– Опалы принадлежат к самым редким самоцветам, а самые дорогие из них находят именно в Австралии.

В это время они как раз просеивали пустую породу, и Андро объяснял Джонатану, как распознавать опалы, когда не видишь их цвет.

– Тут требуется наметанный глаз, чтобы находить в камне мелкие изломы. Опалы часто встречаются прямо у таких изломов, и там легко отбить самоцвет от породы. Но иногда приходится бить очень сильно, – добавил он.

Легче сказать, чем сделать, подумал Джонатан, ведь он еще ни у кого не видел таких сильных рук, как у Андро.

Однажды утром, когда Андро уже работал в шахте, он позвал вниз Джонатана. Марли еще спала.

– Видишь вот это? – спросил Андро и показал на маленький выступ в скальной породе. – Я думаю, что это верхушка очень приличного опала. – Хорват мог бы извлечь его и сам, но ему хотелось, чтобы Джонатан тоже испытал азарт при виде ценной находки.

– Что ты имеешь в виду? Как это «очень приличный»? – взволнованно спросил Джонатан.

– Сейчас посмотрим, – терпеливо ответил Андро. После многих лет работы в шахтах он спокойнее относился к крупным находкам. – Конечно, это точно не второй опал «Австралийская Олимпиада», но может оказаться дорогим экземпляром, – добавил он.

Они стали вместе бить по скале, скалывая породу вокруг их находки. Работа шла мучительно медленно. Джонатан не мог скрыть волнения. У него так сильно дрожали руки, что он часто останавливался. Андро невозмутимо и размеренно делал свое дело. Наконец от скалы отвалился крупный обломок. Андро разломил его сильными пальцами, и вот уже на его ладони оказался заключенный в камне самоцвет. Какое-то время оба старателя молча смотрели на него. Опал был в три раза крупнее того первого, который нашел Джонатан, и необыкновенно красивый; таких красивых самоцветов Джонатан еще не видел в своей жизни. Он закричал от захлестнувшей его радости и едва не заплакал. Этого момента он ждал с самого приезда на месторождение опалов, с момента, когда ему был выделен участок. И вот наконец пришел успех.

Андро смотрел на своего партнера, видел его волнение и вспоминал тот день десять лет назад, когда он и сам нашел свой первый ценный камень.

– Ты только посмотри на цвета, – сказал он и покрутил камень в руке. Опал переливался всеми цветами радуги.

– Это хорошо? – спросил Джонатан.

– Да, это хорошо, – ответил Андро. – Когда поворачиваешь камень, он сияет; вот даже сейчас, в полумраке мы видим это сияние. Все это очень хорошо. Правда, очень хорошо!

– О господи! – взревел от радости Джонатан.

– Теперь слушай, что я тебе скажу, – одернул его Андро. – Не показывай никаких чувств, когда мы поднимемся наверх. В моей палатке мы получше рассмотрим камень, и тогда будем знать точно. – Он крутил и крутил камень, и тот переливался всеми цветами радуги.

Джонатан с трудом сдерживал свое ликование и чуть не лопался от радости, когда они вылезали из шахты.

К счастью, Марли все еще спала. Андро помыл опал в миске с мыльной водой и как следует рассмотрел. Это был кристаллический опал, почти прозрачный. У Андро были маленькие весы, и он взвесил на них камень.

– Тридцать три грамма, – сказал он. – Один грамм – это пять каратов, значит, здесь сто шестьдесят пять каратов.

Джонатан прерывисто вздохнул.

– Пока он не отшлифован, трудно сказать, но мне кажется, что цвет тела у него средний по качеству.

– Цвет тела?

Однажды Андро уже объяснял ему все это, но теперь, когда перед его глазами был хороший камень, Джонатану хотелось окончательно во всем разобраться.

– Я ведь рассказывал тебе, что цвет тела – это основной цвет опала. Он не имеет ничего общего с игрой цвета, с отсветами, – терпеливо объяснил Андро. Он рылся в ящике с инструментами, отыскивая там вещь, которой не пользовался уже много лет. Наконец, нашел. Это была деревянная палочка, на которой были наклеены в определенном порядке кусочки опала низшего качества, без отсветов. – Вот так определяют цвет тела, – пояснил он и поднес опал к палочке. Опал точно совпадал по цвету с пятым кусочком. – Опалесценция пять из пяти. Лучше не бывает. Это очень хорошо, Джонатан. Великолепный драгоценный камень. Стоит не меньше тысячи фунтов.

Джонатан чуть не свалился с табурета.

– Тысяча фунтов!

Андро закрыл ладонью рот Джонатана, заставляя его замолчать.

– Тсс. Еще не хватало, чтобы нас кто-нибудь услышал, – предостерег он. – Вечером мы отпразднуем нашу удачу. Но пока что у нас много работы.

Старатели ни о чем не могли думать, кроме Олимпийских игр, проходивших в те дни в Мельбурне. Они собирались к вечеру в отеле «Опал» и, держа в руках стаканы и кружки, толпились возле радиоприемника, слушали трансляцию соревнований, радовались за своих соотечественников, завоевавших ту или иную медаль. Шли жаркие споры, делались ставки. Поздно вечером они возвращались в лагерь, шумные и абсолютно пьяные, горланили патриотические песни, спорили.

В этот вечер все было так же. Андро и Джонатан радовались, что у Марли крепкий сон и она ничего не слышала. Они сидели у потрескивающего костра и «обмывали» находку. После захода солнца они уже выпили три бутылки вина. Хотя Андро выпил львиную долю, Джонатан захмелел сильнее. В Лондоне он почти не пил, когда работал барменом, и привык держаться подальше от спиртного. К тому же ему от радости целый день не лез кусок в горло.

– Глянь-ка туда, Джонатан, – сказал Андро и показал на двух проституток, разговаривавших поблизости со старателем. – Пожалуй, тебе надо позволить себе особенный праздник. – Он жадно посмотрел на женщин.

– Особенный праздник? – озадаченно переспросил Джонатан. – Что ты имеешь в виду?