Спасение утопающих - Вера Колочкова

– Основания, знаете ли, всегда есть. В любом случае. И я не привык работать с котом в мешке. И мало того, я настаиваю на том, чтоб вы мне предоставили возможность посмотреть на ее родителей!

Екатерина Тимофеевна совсем уж приготовилась было возразить, но в комнату торопливо вбежала запыхавшаяся Надежда Федоровна – никто и не услышал за важным разговором, как она открыла дверь. Плюхнувшись с разбегу в кресло, она улыбнулась всем и сразу, будто авансом извинилась за опоздание, а отдышавшись, уже и вслух произнесла свое робко-вопросительное:

– Извините? Я задержалась немного?

– Да ничего, Надь… – махнула досадно на нее рукой Екатерина Тимофеевна. – Тут вот мы застряли, понимаешь ли, на одном препятствии. Роман требует, чтоб родителей ему представили…

– Так Алена же завтра прилетает! – обрадованно пожала плечами Надежда Федоровна. – Знакомьтесь, ради бога! У нее рейс ранний утренний, где-то к обеду уже здесь будет…

– Ну вот, пожалуйста. Все для вас! – насмешливо развела руками Екатерина Тимофеевна. – Я думаю, Дашина мама произведет на вас впечатление…

– А папа? – тихо и настойчиво проговорил Роман. – Хотелось бы и папу…

– Да вы сначала на маму посмотрите! Тогда и про папу все поймете. Может, она и сама вам расскажет, кто у нее муж…

– Ну хорошо. Посмотрим… Послушаем… – задумчиво протянул Роман, откинувшись на спинку дивана, и снова стал разглядывать Дашу, пристально, словно прицениваясь.

Она сидела ни жива ни мертва. Ей давно хотелось встать и убежать подальше от этого безобразия, но она продолжала сидеть, вцепившись ледяными ладошками в подлокотники кресла. Ноги тоже будто онемели от пронизывающего ее холода. Страшный был этот холод. Страшный и жестокий. Совсем не тот, от которого просто можно замерзнуть, – в комнате было очень тепло. Холод шел, окутывал ее всю от взрослого этого торгашеского разговора, от цинизма договаривающихся сторон. Холод-ужас. Холод-брезгливость. Холод-отчаяние. Холод-безысходность…

– Дашенька, а кто биологический отец вашего ребенка? – перестав ее разглядывать, вполне дружелюбно поинтересовался Роман. – Вы его знаете, я надеюсь?

– В каком смысле – знаете? – с трудом разлепив губы, оторопело спросила Даша.

– Ну, всякое же бывает… Сейчас у молодежи нравы такие, что… Как там у вас говорится? Если мы и переспали, это еще не повод для знакомства?

– Рома, ну ты что… – тихо и стыдливо посмеявшись, погладила мужа по руке Рита. – Может, наша Дашенька и не из такого авангарда молодежи…

– У меня вполне нормальные нравы! – четко разделяя слова, будто с трудом отлепляя их друг от друга, тихо произнесла Даша. – А про биологического отца, как вы его называете, я ничего рассказывать вам не буду.

– Почему, Дашенька? – вежливо удивился Роман. – Почему вы капризничаете? По-моему, мы тут все заинтересованы в том, чтобы решить свои проблемы. Каждый – свою. Так что поймите меня правильно.

– Я понимаю. А может, вам еще зубы показать? А что? Я рот открою, а вы на твердость их потрогаете? Давайте! Говорят, по зубам человеческим крепость организма определить можно! А вдруг я снаружи конфетка, а внутри кляча изношенная? И рожу вам не вполне качественный продукт? Не боитесь?

– Дарья, уйди в свою комнату немедленно! – железом по железу пророкотал голос Екатерины Тимофеевны. – Ты что творишь вообще! Ты соображаешь, кому сейчас хамишь?

– И правда, Дашенька, чего это ты? – с неизменным знаком вопроса в конце пропищала на фоне этого железа Надежда Федоровна, будто мяукнула невзначай. И, обращаясь к гостям, попросила извинительно: – Вы не обижайтесь на нее, пожалуйста! Это временное, это пройдет… Токсикоз, прихоти, нервишки расшалились…

– Да ничего, все нормально! – великодушно улыбнулся ей Роман. – Мне даже нравится.

Я бы на ее месте тоже себя так повел. Это хорошо, что она с характером…

– Да она вообще девочка очень хорошая! – радостно поддержала его Екатерина Тимофеевна. – И учится на одни пятерки! Журналистом-телевизионщиком собирается стать…

– Журналистом? – хохотнул недоверчиво Роман. – Ну, это хорошо. Высокая цель – это всегда хорошо. А кстати, и о здоровье не мешало бы поговорить. В зубы я заглядывать конечно же не буду, но полное обследование надо бы провести. Но это уже потом, когда договор подпишем… Когда, говорите, мама Дашина приезжает?

– Завтра, к обеду… – с готовностью откликнулась Надежда Федоровна.

– Ну вот завтра к обеду и мы подъедем. С договором. Мой юрист, конечно, поломал голову, что да как… Она ведь несовершеннолетняя у вас! Но кажется, нашел вполне приемлемый выход из положения. Вы не будете возражать, если я его тоже завтра привезу?

– Да пожалуйста! – великодушно разрешила Екатерина Тимофеевна.

– Рома, ты не спросил про то, чего Дашеньке хочется… – робко встряла в разговор Маргарита, продолжая растягивать лицо в ласковой и одинаково предназначенной для всех улыбке. Скосив мимолетно глаза на Дашин живот, добавила: – Надо обязательно обеспечить ей все гастрономические желания, чтоб ребенок получал все, что ему нужно…

– Да, конечно же, дорогая. Спасибо, я и забыл совсем, – похлопал ее по ухоженной ручке Роман. И, повернувшись к Даше, спросил насмешливо: – Так что там у нас с гастрономическими желаниями, Дашенька? Не хочется ли тебе чего-нибудь особенного?

– Хочется. Соловьиных язычков хочется и бутерброд с глазом крокодила. А еще…

– Дарья! Прекрати немедленно! – снова сердито вскрикнула Екатерина Тимофеевна. – Люди серьезно спрашивают, а ты… Что, нельзя нормально ответить?

– Да пошли вы… – тихо, почти про себя пробормотала Даша и одним рывком, напрягшись, вытащила себя из кресла. – Устала я от вас…

Зайдя к себе в комнату и плотно закрыв дверь, она свалилась без сил на кровать, уставилась мертвым взглядом в потолок. Потолок был белым и чистым, ни трещинки, ни царапинки. Не за что глазу зацепиться. И в голове почему-то было бело и чисто, будто вынули оттуда мозги и набили черепную коробку стерильной ватой. Ничего. Пустота. Как будто жизнь кончилась. И тишина. Только невнятные звуки голосов доносились жужжанием из-за двери, но вскоре и они стихли, растворились будто. И неприятным скрипом вдруг ворвалась в тишину открываемая в ее комнату дверь.

– Ну, Дарья, ну ты выдала сейчас номер, конечно! – напустилась на нее рассерженная Екатерина Тимофеевна. – Я и не знала, что ты такой лихоманкой можешь быть! Не лучше наших синегорских простолюдинок! Даже перед людьми неудобно!

– Да лучше уж хамкой-лихоманкой быть, чем такой, как вы… – садясь на постели и опираясь спиной о стенку, грустно проговорила Даша.

– Интере-е-есно… – возмущенно протянула Екатерина Тимофеевна, взглянув через плечо на стоящую у нее за спиной Надежду Федоровну. – И какие мы такие есть, по-твоему?

– А такие. Циничные и злые. Вас к детям, наверное, и близко подпускать нельзя…