Ошибка дамы с собачкой - Наталия Миронина

– Ага, спрятались! – раздалось над ухом.

Анна обернулась. Возле нее стояла бодрая Агнесса.

– Да, Агнесса, спряталась. Слишком много вчера было разговоров и обсуждений. – Анна улыбнулась. Пожалуй, из всех именно эту даму она готова была увидеть.

– Дурацкое занятие, как мы уже с вами говорили. – Агнесса, не спрашивая разрешения, расположилась за столиком рядом с Анной.

– Как сказать. Иногда такое полезно.

– Уж и не знаю, когда это может послужить хорошую службу! Душу наизнанку выворачивать? Зачем?

– Чтобы вслух произнести то, о чем боялись даже думать.

– Для этого ходят к психотерапевтам.

– У нас это не принято, – рассмеялась Анна.

– Плохо.

– Наверное.

– Вот вам легче стало? Только честно скажите? – требовательно спросила Агнесса.

– Легче, – призналась Анна. – Намного. То есть с утра было противно от собственной открытости. Я вообще не люблю это раздевание на людях. Но сейчас понимаю, что ничего страшного, ведь никого из них я больше никогда не увижу. А главное сделано – я вынесла на суд людей то, что меня мучило много лет.

– Вы ему признаться не хотели?

– В чем? В том, что, может быть, и не совершала?! Только обмолвись – и вот вам уже вердикт. Виновна. Он был тогда раздавлен случившимся. Это как мальчишке пообещали бы велосипед, заверили, что привезут на день рождения, а вместо этого подарили свисток. И дело не в самом факте отказа, а в том, что все происходящее было покрыто колпаком умолчания и недомолвок. И в этом моя «заслуга» тоже была.

– Вы его сильно любили?

– Я его и сейчас люблю, – вздохнула Анна, – и это не преувеличение, не поза, не страдания сентиментальной дамочки. Это чувство, которое со мной давно. Только здесь я все назвала своими именами.

– Послушайте, Анна, я хотела еще вчера вас спросить. А вы после отъезда с ним встречались? Перезванивались? Вы так уехали, что, в принципе, всегда могли вернуться? Могли ведь общаться?

– Могла. Внешне все было очень хорошо. Но мы не общались.

– Почему?

– Нет, сначала, как я и рассказывала, еще перезванивались, даже переписывались. А потом это все заглохло. И каждый из нас чего-то ждал. Но это «что-то» не происходило. И каждый потом на другого обиделся. Во всяком случае, я это чувство помню. Расстраивалась, что он не напоминает о себе. А еще родители… Они все время намекали, рассказывали, упоминали о нем вскользь. Чувствовалось, что они переживают за нас. Мама тогда прямо сказала мне по телефону: «Мы все-таки надеялись на вашу свадьбу! Что же произошло?» Я нагрубила ей в ответ. И больше эта тема в разговоре не всплывала. Вот так мы и расстались. Молча.

– Но почему же все-таки не позвонили? Сами, ведь столько лет отношениям?!

– Чувство вины. Оно не проходило. Мне казалось, я виновата во всем. А когда виноват, то злишься на того, по отношению к кому был не прав.

– Верно. Так бывает.

– Окружающие тоже удивлялись, но только мы оба знали, что что-то нарушилось.

– Оба? Или только вы? Или только вы это понимали, а он даже не подозревал об этом? Может, он ждал вас?

– Может. Я теперь этого никогда не узнаю.

– Извините, может, вам надо было встретиться, поговорить?

– Надо было. Но я же сразу сказала, что это была любовь с ошибками. Но это в прошлом. Я все рассказала, все вспомнила, и теперь эта тема закрыта для меня. Навсегда.

– Вы замужем?

– Была. У меня дочь и внучка. Нет, у меня все в порядке. Кроме одного. Никто не смог занять место этого юноши. Никто. И я всегда это понимала, и всегда понимали те, кто оказывался рядом со мной. И они страдали от этого. Но с собой я ничего не могла поделать.

– Я вам завидую, – покачала головой Агнесса, – вы умеете любить. Это редкость.

– Это очень тяжело для окружающих, – грустно улыбнулась Анна.