Провинциальная девчонка - Джулия Гарвуд

Поэтому она решительно шагнула в ванну, включила душ на полную силу и поежилась от холода. Постояв несколько секунд, Мишель добавила теплой воды и немного успокоилась. К тому времени как с волос был смыт шампунь, она снова ввергла себя в состояние праведного негодования. Играть с ней?! Еще чего! Ею не так-то легко манипулировать!

Мишель пригладила волосы и включила фен.

Он, возможно, окажется требовательным любовником…

– Дьявол! – прошептала она. Не торопясь и тщательно… Да выбросит она когда-нибудь из головы эти два слова? Как испорченная пластинка: все вертятся и вертятся в мозгу.

Она почистила зубы, смазала лицо увлажнителем и посмотрелась в зеркало. – Признайся, ты хочешь спать с ним, – едва слышно выговорила она. И тряхнула головой. Нет, это не правда. Она хотела заняться с ним сексом. И ничего дурного в этом нет. Абсолютно ничего. Просто фантазирует, а фантазии – вполне обычное свойство души человеческой.

Только вот претворять фантазии в жизнь – дело другое. Причина номер один – разбитое сердце…

– Все уже было, было, было, – бормотала она.

О нет, она не собирается заводить роман с Тео Бьюкененом. И поэтому не надела одну из обычных коротеньких ночных рубашек. Достала из нижнего ящика голубую шелковую пижаму с длинными брюками и застегнула на все пуговицы, включая самую верхнюю. Стоячий воротник натирал чувствительную кожу под подбородком. Она потянулась за домашними туфельками в тон, но передумала и нашла старую пару толстых белых шлепанцев из махровой ткани.

Откинула волосы назад, смазала губы бесцветным увлажняющим блеском и выудила из шкафа тяжелый белый фланелевый халат. Подол волочился по полу. Мишель старательно застегнулась и подпоясалась, завязав пояс двойным узлом.

И снова взглянула в зеркало. Прекрасно! Настоящая монахиня!

Тео сидел в библиотеке. К тому времени как она спустилась вниз, он уже успел поставить и загрузить компьютер и сейчас что-то считывал с монитора. При звуке шагов он поднял голову, взглянул на нее поверх очков в роговой оправе и замер, отмечая каждую деталь: как цвет пижамы оттеняет синеву ее глаз, как волосы, распущенные по плечам, переливаются чистым золотом в мягком свете, как без единой унции макияжа она выглядит настоящей красавицей.

Она переоделась ко сну… но так, словно ее кровать находилась в Антарктиде. И хотя была врачом, все же не подозревала, как устроен мужской мозг. Все эти одежки… только подстегивали фантазию: сразу хотелось узнать, что под ними.

Его воображение разыгралось не на шутку. Он представлял, как она снимает с себя слой за слоем, прежде чем скользнуть между простынями. Ах черт, только не думать об этом. Ради всего святого, только не думать о мягкой теплой коже, скрытой всеми этими тканями.

Мишель подошла к письменному столу и, ужасно смутившись под его пристальным взглядом, стала теребить узел на поясе.

– Итак, что вы думаете? – выдавила она и, не дождавшись ответа, окликнула его по имени.

Он как-то странно улыбался и пялился на ее ноги.

– В чем дело?

– Ожидаете ночной метели? Рука Мишель метнулась к горлу.

– Я замерзла. Тео засмеялся.

– В самом деле замерзла, – настаивала она. – Как всегда, когда включен кондиционер, Я выключила его, чтобы вам было уютнее.

– Угу.

Теперь она чувствовала себя настоящей дурочкой, потому что он и не думал ей верить.

– Забавные шлепанцы.

– Спасибо. А если вам надоело издеваться, может, все-таки ответите, что думаете о моем компьютере?

– Антиквариат.

– Вы перестанете глазеть на мои шлепанцы? – раздраженно бросила она и, опершись о стол, разулась.

Тео снова рассмеялся, увидев, что она в носках.

– А теперь что смешного? – рассердилась она.

– Просто гадал, нет ли на вас еще и теплого белья.

– У меня вообще такового не имеется, – парировала она. – Может, все-таки ответите мне? Работает компьютер или нет?

– Где вы раздобыли эту штуку?

– Мой брат Реми подарил. Купил в магазине подержанных вещей, когда в последний раз приезжал домой. У меня не было времени его подключить. Я приехала всего две недели назад. Джон Поль хотел положить на пол второй слой лака, а если бы вы знали моего братца, сразу поняли бы, что он все делает по вдохновению и не считается с окружающими. Я пользовалась компьютерами в больнице. Конечно, этот давно устарел, но когда у меня заведутся деньги, обязательно куплю что-то поновее.

Тео установил монитор в углу стола, расположил клавиатуру так, как ему казалось всего удобнее, и откинулся на спинку мягкого кожаного кресла.

– Насчет того, кто вас преследует… это не какой-нибудь отвергнутый поклонник с разбитым сердцем?

– Мы уже затрагивали эту тему.

– Ничего, затронем еще раз.

Мишель не стала спорить.

– Нет, я ни с кем не встречалась. Кроме того, я врач и не разбиваю сердца. Наоборот…

– Знаю-знаю. Вы их склеиваете.

– Нет, полагаюсь на них.

Его лэптоп, дорогая и изящная машина, стоял на противоположном конце стола. Перед глазами Мишель на экран выплыла большая красная буква "Е". Раздался резкий писк.

– Вам пришло сообщение.

Тео протянул руку, коснулся клавиши и посмотрел, кто прислал ему сообщение. Она успела прочесть имя, прежде чем он нажал другую клавишу и экран опустел.

Интересно, он сделал это потому, что сообщение не играет особенной роли, или просто не желал читать при ней?

– Кто этот Ноэ?

– Друг.

– Я прочла имя, – пояснила она, хотя он ни о чем не спрашивал. – Вы чуть раньше говорили с ним по телефону.

– Да, он звонил. Должно быть, сидел у своего компьютера, потому что я послал ему сообщение всего две минуты назад, пока вы были в душе, и он сразу же ответил.

– Если хотите прочитать сообщение прямо сейчас, я выйду в другую комнату.

– Нет, зачем же? Прочтете вместе со мной, хотя вряд ли что поймете.

– Слишком для меня сложное?

И прежде чем она успела по-настоящему обидеться, Тео пояснил:

– Слишком в стиле Ноэ. Знай вы его получше, дело другое. У парня извращенное чувство юмора.

– В ваших устах это звучит комплиментом.

– Так оно и есть, – кивнул Тео. – В той области, где он трудится, немного извращенности не помешает.

Он нажал на клавишу и стал ждать. Мишель перегнулась через его плечо. Сообщение действительно оказалось весьма запутанным и, на ее взгляд, лишенным всякого смысла.