Ревнивая печаль - Анна Берсенева

– Но ведь «Онегин», по-моему, где только не идет? – на всякий случай спросила Лера. – И в Большом, и в Камерном, и в Новой Опере. И в Детском музыкальном даже.

– А вот это уж и вовсе ничего не значит, – улыбнулся Митя. – Это меня как раз меньше всего волнует. Думаешь, мне важно быть оригинальным?

– Не думаю, Митенька, – сказала она. – Но я ведь вообще не знаю, что тебе важно…

– Ты услышишь, – пообещал он. – Этого нельзя будет не услышать.

– А как зовут твою певицу? – вспомнила Лера.

– Тамара Веселовская, – ответил он.

Можно было только радоваться, что все так совпало – просто вечер в вечер! Ремонт был окончен, певица нашлась, и, главное, Митя понял, какую оперу хочет ставить.

Уже на следующий день Лера почувствовала, как преобразился театр. Митина энергия взбудоражила всех, и все мгновенно завертелось каким-то новым колесом. Он готовил концертную программу к открытию, репетировал с солистами, с хором, что-то обсуждал с художником, которому заказывалось оформление…

Все репетиции переместились наконец в Ливнево, и музыка не умолкала с утра до позднего вечера. Лера слышала ее постоянно, каждую минуту, и радовалась тому, что уже привыкла к ней. Когда бы она ни заглянула в зал, Митя был там; он и в кабинете своем почти не показывался. Вообще-то Лера могла уже даже и не заглядывать: чувствовала его присутствие по тому, как звучала музыка.

Она наконец выбрала себе место для кабинета, и наконец он был отделан так, что сюда не стыдно было приглашать людей, – не хуже, чем в Петровских линиях. С одними только дизайнерами, подбиравшими цветы, Лера сама просидела два часа!

Весь ее кабинет был разделен легкими перегородками, которые можно было переставлять как душе угодно, и только одна внутренняя, не достающая до потолка стена была сделана из стеклянных кирпичей. Когда Лера включала все верхние светильники – они были прикреплены к причудливо изогнутой планке, вьющейся по всему потолку, – свет начинал играть в стеклянных кирпичах, рождая необычные блики.

Лера перезнакомилась со всеми Митиными артистами и почти со всеми музыкантами. Но все-таки оркестр был большой, и всех узнать как следует она еще просто не успела.

– Всех узнаешь, милая, – посмеивался Митя. – Раз уж взялась! Все еще впереди: квартиры, детей в садики устраивать… А ты как думала?

Лера именно так и думала, и такое будущее вовсе не казалось ей мрачным. Ей так нравилось здесь работать – до самозабвения! Все нравилось, даже вникать в работу гримеров и костюмеров.

Во всем здесь была Митина душа, и ничего не могло казаться неважным.

Тамару Веселовскую она увидела через два дня после ночных посиделок. Правда, увидела мельком, на ходу: та шла в гримерную перед началом репетиции. Но и этих нескольких секунд, когда они разминулись в коридоре и Тамара подняла на нее глаза, Лере было вполне достаточно для того, чтобы оценить ее внешность.

Конечно, Тамара Веселовская была удивительно красива, такую на улице увидишь – и то ахнешь, а уж на сцене!.. Темные волосы волнами разлетались по ее плечам, и такими же волнами разлетались рукава белого шелкового платья с высоким лифом и пышной юбкой, подчеркивающей тонкую талию. Лера не успела рассмотреть, какого цвета у нее глаза, – поняла только, что они большие, прозрачные и сразу заметны на тонком лице.

Но в Тамариных глазах, которые та вскинула на нее всего на мгновение, Лера увидела другое – то, что вдруг показалось ей знакомым. В них была отрешенность – такая знакомая, мучительно знакомая, та самая, что преображала Митино лицо, когда он вслушивался в неведомые звуки…

Взглянув на Леру, Тамара едва ли ее заметила – и пошла дальше, оставив в воздухе горьковатый миндальный запах духов. Лера едва удержалась от того, чтобы обернуться и проводить ее взглядом. Она не могла понять, какое чувство вызвала у нее эта мимолетная первая встреча.

Но особенно прислушиваться к своим чувствам было в этот момент некогда. Лера как раз спешила к выходу, потому что увидела из своего окна на втором этаже, как к дальнему углу парка, где и было заморожено чье-то невыясненное строительство, подъехал массивный зеленый «Лендровер».

Лера терпеть не могла подобных машин, зная, кому они обычно принадлежат, и ничего хорошего с появлением этого джипа не связывала.

«Еще бы два дня – и забор бы уже стоял…» – тоскливо подумала она.

Как будто забор мог остановить непрошеных гостей!

– Вы кого-нибудь ищете? – издалека окликнула она двоих мужчин, вышедших из машины и неторопливо обходящих площадку.

– Никого не ищем, – невозмутимо ответил один из них – потолще, в шелковой рубашке, на которой во множестве были изображены виды Рио-де-Жанейро. – Кого нам искать? Приехали вот взглянуть, когда технику подгонять.

Лера почувствовала, как сердце у нее забилось стремительно и испуганно.

– Какую же технику? – поинтересовалась она, стараясь казаться невозмутимой и не сомневаясь, что ей это вполне удалось.

– Строительную, девушка, – улыбаясь, охотно объяснил второй, пошустрее. – С деньгами мы разобрались как раз, теперь и продолжим строительство! На законном, так сказать, основании.

– И что же вы собираетесь строить, можно поинтересоваться? – ослепительно улыбаясь в ответ, спросила Лера.

– Отчего же нельзя – конечно, можно! Спортивно-оздоровительный комплекс, другое в парках строить не дозволено.

– Что-о? – На этот раз она не смогла сохранить невозмутимость. – Это что же, интересно? Баню, бассейн?

– Нет, зачем, – вступил в разговор толстый. – Это у нас будет гараж. Небольшой, на двадцать машин. А при нем тренажерный зал – спортивно-оздоровительный.

– И вы уверены, что вам это разрешено? – снова спросила Лера.

– Совершенно уверен, – отрезал толстый. – А вы, видно, директор здешняя будете? С документами желаете ознакомиться? Милости прошу! – Он сделал широкий жест волосатой рукой. – У нас тут как раз офис через дорогу – соседи!

С этими словами он протянул Лере визитную карточку, на которой она, скосив глаза, прочитала мимоходом: АО «Мосинвестстрой», господин какой-то, генеральный директор.

– Непременно зайду, – кивнула Лера. – И не позже как послезавтра. А то потом, знаете ли, ограду будем устанавливать, хотелось бы выяснить все обстоятельства.

– С оградой погодите, – распорядился генеральный директор. – Звоните, заходите, какие проблемы? Мы солидные люди, не шпана какая-нибудь, любой вопрос всегда решим. Поехали, Григорий!

И, не обращая больше внимания на Леру, незваные посетители направились к своему «Лендроверу».

«Спортивно-оздоровительный гараж! – подумала Лера. – Этого мне только не хватало!»

Она понимала, что до сих пор ей везло. Даже то, чего она забыть не могла, – то, что произошло с Митей, – можно было считать везением по сравнению с тем, что могло бы быть. Земля в таких парках, как ливневский, была дороже золота; Лера до сих пор не могла взять в толк, как это им безропотно отдали такое богатство.