Ангел для Рыбки - Анастасия Енодина

Никто мне ничего не мог рассказать о нём, словно его и не было вовсе…

— Прям в детстве? Влюбилась? — переспросил Гошка недоверчиво.

— Ну да, лет семь мне было… — пожала плечами я. — Или, может, меньше…

— И чего? Прям влюбилась в семь лет? — продолжал поражаться друг.

— А что такого-то, Гош? Любви все возрасты покорны — не слыхал?

Это я врала. Тогда, в детстве, я не понимала, что влюбилась, а просто испытывала к Грачу необычайную привязанность и теплоту, нежность и уважение, смешанное с восхищением.

— Ну и что дальше-то было? — поторопил Гошка. — Вырос твой Грачинский и превратился в плюгавого очкарика? Или в жирдяя?

Я вновь вздохнула. Эх, нашла, кому рассказать о Граче! Ещё бы Ангелу взяла и выложила эту историю — эффект примерно тот же бы был.

Но Гошка ждал ответа, глядя на поплавок, едва различимый в вечернем тумане, что поднимался над рекой.

— Не знаю, каким он стал, — ответила я печально. — Он просто перестал приезжать, а дачу его просто продали… Вроде как родители его уехали куда-то, и его забрали… Или что-то вроде того… Я мелкая была, не особо поняла, что там случилось…

Эх, переместиться б в прошлое и узнать, почему они съехали… Но в детстве я совершенно не позаботилась всё выяснить у взрослых или у соседей…

— И чё? — вновь поторопил Гошка, жаждущий динамичного рассказа.

— И ничё! — ответила я, не зная, что ещё на такой вопрос можно ответить.

Тогда парень перефразировал:

— В смысле: и чё, ты не искала его потом, по приколу?

— Искала. И не по приколу, а потому что очень хотела найти!

— Значит, не очень хотела! — резюмировал Гошка.

Я намеревалась возмутиться, но вдруг отчётливо поняла, что он прав. Гошка был прав! Я не хотела найти Грача, потому что он и правда мог оказаться каким угодно! Он мог измениться за те годы, что мы не виделись, ведь прошло больше десяти лет! И именно потому я не использовала все возможные средства для выяснения о том, куда он уехал и где его можно отыскать!

Я берегла в памяти приятные воспоминания о единственном парне, с которым мне было уютно, весело и легко… И больше всего на свете боялась потерять этот образ и утратить светлое чувство первой любви.

— Да, Гош, не очень и хотела… — подтвердила я.

— Да не кисни, всё хорошо будет! — ободряющий взгляд Гошки я могла бы расценить, как насмешку, но понимала, что он и правда желает подбодрить. — Найдёшь себе кого-нить, не Грача, так… много ещё разных птиц летает в этом… Блин, чёт сегодня с этими рыбками и птичками ничего уж не сообразить! В общем, найдёшь нового Грача, Нелька!

Я улыбнулась. Ничего он не понял! Не нужен мне новый Грач, мне старого хватает. Но вот что можно, конечно нового парня найти — это Гошка, конечно, прав.

Глядя на неспешно текущую реку, укутанную вечерним туманом, я могла спокойно признаться себе, что пора отпустить Грача. Нет, не совсем отпустить, конечно, а навсегда оставить его в памяти, но начать не вспоминать его к месту и не к месту, начать приглядываться к парням, не сравнивая отношения с ними с отношениями с ним… Ведь те чувства, что были тогда, могли быть лишь в детстве.

Я выросла. И он вырос, где-то вдали от меня. Теперь всё настолько иначе, что нет смысла надеяться воскресить прекрасные чувства из далёкого детства, их надо просто бережно хранить.

— Вон, Глеб твой — нормальный же парень! — вновь не дал мне погрузиться в меланхолию голос Гошки.

— Он не нормальный, — ответила я. — Он — как ты!

Даже не боялась обидеть, знала, что Гошка не из обидчивых.

— А чего я? Я нормальный как раз. — Уверенности ему было не занимать. — Вот женюсь лет в тридцать — это самая счастливая девка будет, ясно? Я это так всем и говорил. И Ивлеву твоему тоже говорил как-то… видимо…

— Ясно, — отмахнулась я. — А сколько несчастных оставишь до своих тридцати?

— Это издержки, Нелька. Вон, чуваки, которые золото ищут, знаешь, сколько хлама перелопачивают!

Я не ответила. Глупые сравнения и глупый разговор. Хотя и от такого общения вышел толк: я запрокинула голову и уставилась в звёздное небо — ещё довольно светлое, но первые звёздочки уже были отчётливо видны.

Хорошо-то как здесь! И вечер тёплый! Вот во всём есть польза! Даже в том, что Гошка решился играть глупую роль! Пусть Глебу и пофиг, а зато я наслаждаюсь чудесным вечером и красотой звёздного неба! Вот с кем бы я сюда пошла ночью, как не с Гошкой?

— Во! — обрадованно воскликнул парень, выуживая рыбу с серебристым боком, сверкнувшем в неясном свете нависшего над рекой полумесяца.

Гошка ловко снял рыбу с крючка и положил в пакет.

— Придержи, — попросил он меня, видя, что пакет готов вместе с рыбой убежать от нас.

Я прижала край пакета ногой, а несчастная рыба билась в нём, производя много шума и давя на жалость.

Эх, такой вечер красивый, а для бедной рыбёшки последним оказался…

— О, ещё одна! — выудил тут же вторую Гошка.

И ещё для одой последний вечер…

Парень попросил меня открыть пакет и бросил вторую рыбку к первой, и они стали биться уже вместе — такие красивые, серебристые… Вроде бы, это плотва — безобидное, не хищное создание.

Они двигали жабрами и били хвостами, цепляясь за жизнь, и я не могла на это смотреть.

— Блин, Гошка, они такие милые… — умилилась я и предложила: — Давай отпустим, а?

— А на рыбалку тогда мы нафига шли? — поразился он, глядя на меня с таким удивлением, словно я ляпнула что-то несусветное.

— На рыбалку — ради спортивного интереса, — уверенно ответила я и, подумав, решила взять парня на понт: — Ты ж хорошо зарабатываешь, и если б хотел рыбки отведать — пошёл б в магазин и купил себе пару стейков красной рыбы, а не ловил всякую речную мелочь, которую потом чистить запаришься! Вот поймаешь хищника типа окуня — его не отпустим, так ему и надо, а эти такие симпатяги безобидные…

Гошка посмотрел на меня с ещё большим удивлением, но, поразмыслив, признал, что что-то неуловимо логичное в моих словах есть.

— Ладно, — сдался он. — Выпустим. Вон, многие вообще в прудах ловят чуть ли не мальков, чисто для души. А у вас тут вообще приятно на берегу с удочкой посидеть… — он глубоко вдохнул, обводя взглядом простор реки.

— Ага, — ответила я.

Тут он был прав: ночью стояла тишина, лишь редкие всплески воды нарушали покой, да иногда порывы ветра, который шумел листвой, а потом резко стихал и воцарялось спокойствие и тишина.

Пока парень не передумал, я взяла пакет и подошла к воде. Выпустила рыб и успела даже заметить, как они быстро поплыли, скрываясь в толще воды.

Я вернулась на куртку и посмотрела на небо — по нему быстро неслись облака, светлые на тёмном бархате небосклона. Они то загораживали, то открывали взору звёзды и полумесяц.