Дьявол напрокат - Марина Третьякова

Хочет поговорить? Прекрасно у меня есть что сказать!

— Ты мерзкий!

Марк не перебивал, только смотрел на меня с уже привычным лицом Вилли Вонка из фильма про шоколадную фабрику.

— Несносный!

Пожалела, что руки связаны, я с такой радостью бы навешала ему пощечин.

— Обманщик!

— Стоп, стоп. В каком смысле? — Марк наконец-то подал голос и теперь ждал, когда я выберу наиболее цензурные выражения и объяснюсь.

— Ты…

Открыла рот и поняла, что не знаю, что сказать. Он обещал любить и почитать до конца моих дней? Нет. Клялся в верности? Нет. Говорил, что будет со мной всегда? Угадайте? Правильно, тоже нет. Тогда чего я от него ждала? И почему злилась?

Потому что влюбилась и ревновала.

И сейчас рискую снова выглядеть дурой, как в тот день, когда застала Ника с его подружкой, если откроюсь Аполлону…

— Продолжай. — В глазах соседа больше не было издевки, он как-то странно посерьезнел и теперь внимательно смотрел на меня.

— Отпусти меня.

Марк на секунду замер, а потом опустил руки и расслабил пояс халата, и я тут же выдернула рукава и затянула тот туже. Нужно было встать с его колен, но мне казалось, что как только я это сделаю, интимность момента исчезнет, и мы станем совсем чужими.

— Кажется, ты хотел поговорить? — Скрестила руки на груди, но вставать пока не стала. — Начинай.

Ощутила собственническое прикосновение к пояснице, и вторая рука Аполлона скользнула по бедру, и он сцепил кисти у моей талии, не давая уйти. И это было так естественно и… правильно? что я не стала препятствовать и строить из себя дурочку. Пытаясь не выдать щемящей сердце радости я аккуратно коснулась его плеч и робко посмотрела в глаза.

— Я люблю тебя, Виктория.

Мурашки пробежали по коже, и дыхание перехватило. Руки непроизвольно сжались, комкая футболку Марка.

— Я бы сказал это раньше, но тебе нужно было время. — Зеленые глаза окутывали меня нежностью, и я ощутила как щемит под ребрами. Осознала, что все еще не дышу, и попыталась вдохнуть, но вместо этого получился какой-то жалкий всхлип, и я тут же прижала пальцы к губам, боясь, что мне все это снится. Снова.

Смотрела на самого красивого мужчину в мире и не верила своим ушам.

— Твоя очередь говорить. Можешь сказать например как ты меня ненавидишь, или какой я несносный, или что там еще?

Рвано выдохнула и губы растянулись в улыбке. Бабочки в животе мешали оставаться серьезной, и я отбросила тщетные попытки.

— Да. Ты несносный. — Показалось, или он придвинулся ближе? — И наглый.

Дыхание обожгло губы, но я не двигалась, предвкушая такой желанный момент.

— И ты самый нахальный тип из всех, кого я встречала. — Еще ближе, и теперь я слегка касалась его губ, когда говорила. — Но я, кажется, тоже тебя люблю.

Марк прикрыл глаза, а потом снова их открыл и прошептал.

— Значит ли это, что ты готова мириться с моей несносностью?

Хохотнула и подалась навстречу, отвечая на его поцелуй.

Руки скользнули по его плечам, вверх, и я зарылась пальцами в темные волосы Аполлона.

— Если обещаешь быть рядом всегда.

— Обещаю. — Он так поспешно ответил и снова впился в мои губы, что я не смогла больше противиться этой волне нежности и притянула Марка ближе.

Время замерло, мир перестал существовать, и все опасения отошли на второй план. Марк любит меня. А я люблю его. Разве что-то иное имеет значение сейчас?

Позволила ему ослабить пояс халата, позволила стянуть махровую ткань с плеч, охотно прильнула ближе, когда рывком стянув свою футболку, дерну меня на себя.

Мой мужчина.

И так будет всегда…

После того, как все закончилось, Марк на руках отнес меня в постель и, уложив рядом с собой, притянул ближе, и я, все еще тая от невесомого удовольствия, уснула, убаюканная его дыханием.

Жарко. Попыталась скинуть с себя обжигающие руки, но силы куда-то делись. Толкнула ногой одеяло, и кожу тут же лизнул прохладный воздух и все тело вдруг сотрясла дрожь. Холодно. Открыла глаза, но свет резанул, и те заслезились. Да что такое?

Застонала, и в ухо тут же проник знакомый шепот.

— В чем дело, малышка?

Попыталась сглотнуть, но горло сдавило колючей проволокой, и я не смогла.

Марк коснулся губами моей щеки, потом резко лба и подытожил.

— Ты горишь.

Отлично, значит я все-таки простудилась.

Парень встал с постели и начал озираться в поисках джинсов, в которых вчера пришел ко мне.