Поймать призрака - Дэй Леклер

Не осмелившись взглянуть на Зака, она спрыгнула со сцены и протолкалась сквозь толпу к выходу. Ее хватали за руки, репортеры выкрикивали вопросы. Она не обращала внимания. Она спешила прочь, зная только одно: пройдя через этот ужас, она избавилась от чувства вины. К сожалению, освободившееся место заняла боль, такая сильная, так глубоко проникшая, что от нее вряд ли удастся избавиться.

В воротах она помедлила. Обернулась, чтобы в последний раз взглянуть на Зака. Он говорил в микрофон, обращаясь к журналистам, завладевая их вниманием. На долю секунды их взгляды встретились.

Отсюда, издалека, нельзя было разглядеть злость и разочарование в его глазах. Но она знала это и не глядя на него. Ведь он предупреждал, к чему приведет еще одна попытка смошенничать. Если у него и было какое-то чувство к ней, теперь оно растоптано: Зак не может любить мошенницу.

Но самым ужасным было сознание того, что она сделала все возможное для уничтожения просыпавшейся в нем веры.

На следующий день, рано утром, Рейчел стояла у двери с вывеской «Покупки через века – антикварные редкости». Одна рука сжимала медальон. В другой было письмо от агента. «Возвращаю вашу рукопись, – писал он. – Она никого не интересует». Ничего удивительного. Теперь вообще не будет ни удивления, ни потрясения. Удивления и потрясения ожидают того, кто верит во что-то. А она ни во что не верит.

Набрав полные легкие воздуха, она вошла в лавку.

– Мистер Сантос!

Он немедленно возник в дверях задней комнаты.

– Рейчел, дорогая. Я ждал вас. Проходите, выпьем чашку чая. Сегодня это будет лаванда с каплей вербены. Именно то, что нужно в вашем состоянии.

Она прошла за антикваром, напоминая себе, что больше не удивляется. Старик не мог знать, что она придет, но знал – ничего удивительного.

– Мое состояние? – переспросила она. – Какое состояние?

– Депрессия. Меланхолия. – Он взглянул поверх очков в проволочной оправе. – И немалая толика несчастной любви, если я не ошибаюсь. Садитесь, садитесь.

Она жалобно вздохнула. Да, нужно признать, что немножко удивления есть. Но ведь это мистер Сантос.

– Вы не ошиблись относительно моих чувств. Но пришла я не поэтому.

Он занялся разливанием чая.

– Нет?

– Нет. – Лучше сразу покончить с этим. Это будет легко. После вчерашнего – раз плюнуть. – Я пришла, чтобы продать медальон.

Он поставил на стол хрупкую чашечку и сел напротив.

– Вы уверены? – тихо спросил он, поглаживая белоснежную бороду.

– Да. У меня нет выбора.

– Выбор у нас всегда есть, моя милая.

Она выставила подбородок.

– Я и выбрала – продать медальон.

Мистер Сантос изучал ее печальными глазами.

– У вас больше нет веры? – спросил он с сочувствием. – Ваша вера в чудеса уничтожена полностью?

Полагаться на свой голос она не решалась и потому просто кивнула.

– Еще огонек погас, – сказал он грустно. – А я так надеялся, что станет одним больше, а не меньше.

– Курт был бы в восторге от встречи с вами, – пробормотала Рейчел, ни слова не поняв из сказанного.

– Ах да, Моррис. Двадцать семь лет. Еще огонек, который мне предстоит разжечь.

– Мистер Сантос, относительно медальона…

– Да-да, – сказал он живо, – сегодня я не смогу его взять. В понедельник, пожалуй.

– В понедельник? Почему в понедельник?

– Потому что у него будет уик-энд, чтобы исполнить желание. – В его ярких голубых глазах появилось суровое выражение. – Вы ведь не загадывали желаний, не правда ли?

– Загадывала, – возразила она. – Столько, что мне и не сосчитать.

– Но не самое заветное.

Рейчел растерялась. Он прав. Она не загадывала самого заветного, потому что не хватило смелости. Находились более важные желания, более неотложные желания, желания более необходимые.

– Но…

– Довольно оправданий, моя милая. – Он нахмурился. – Если вы хотите, чтобы магия медальона подействовала, нужно следовать правилам. Не мне напоминать вам об этом.

Она потянулась за медальоном и сжала в ладони.

– Вы не понимаете, – прошептала она. – Я должна иметь веру. А у меня ее нет.

– Значит, ваше желание не осуществится. Мне очень жаль, но это так. Вы должны верить. И загадать самое заветное. А теперь бегите домой. И подумайте хорошенько. Если вы и в понедельник захотите продать медальон, я возьму его и устрою в хороший дом. Вы получите нужные вам деньги и заживете превосходно. – Он сверкнул глазами. – Вы ведь заживете превосходно?

Без Зака – нет. Без любви – нет.

– Нет, – призналась она.

Он кивнул.

– Вот это верно. Я знал, что вы поймете. А теперь идите. У вас есть дело. – Он встал и проводил Рейчел до двери. Взяв ее руку, он проговорил: – Дорогая моя, я не думаю, что мы еще встретимся. И это меня радует. Всего хорошего.

– Но вы говорили…

Он наклонился и поцеловал ее в лоб. Она замерла, уловив смутно знакомый аромат. Там был сосновый лес и снег, бубенцы под дугой и смеющиеся дети, морозные ночи под звездным пологом. Но больше всего там было магии и чудес, надежды и веры.

– До свиданья, мистер Сантос, – услыхала она свой голос. – Спасибо вам за все.

С этими словами она переступила порог и быстро зашагала прочь от лавки. И ни разу не оглянулась.

Нана ждала ее. На щеках у бабушки цвели розы – почти такие же красные, как ее волосы.

– Ты пропустила самое интересное! – воскликнула она. – Зак заезжал.

Рейчел застыла.

– Чего он хотел?

– Он очень беспокоился за тебя. Велел позвонить, как только ты вернешься. И еще спрашивал, смотрела ли ты утреннюю газету.

– Не успела. А что?

Бабушка мигнула.

– Не знаю. Как же это я не спросила?

– Это и есть самое интересное?

Нана всплеснула руками.

– Что ты, нет! Зайди в кабинет. То-то удивишься.

– Я приняла решение. Ничему больше не удивляться, – упорствовала Рейчел, идя за инвалидным креслом по коридору.

– Этому удивишься. – На пороге кабинета Нана указала в угол. – Вон там.

– Что? Сникзифов тарантул?

– Нет-нет. Это Сникзифов сторож. За тарантулом.

Рейчел подошла и заглянула за механическое чудище. На полу лежал ее лучший шерстяной свитер. На свитере устроился Сникзиф. А вокруг Сникзифа копошилось полдюжины попискивающих котят.

Она закрыла глаза.