Белая тигрица - Джейд Ли

Лидия не знала. Может, она просто придумала, что в нем есть что-то человеческое, что он начал воспринимать ее как личность, а не как домашнее животное? Но возможно, он был и остается ужасным монстром. По правде говоря, ей не хотелось верить в это. И все же...

Обнаружив, что ее голова занята мыслями о Ру Шане, а не о ее женихе, Лидия резко сменила предмет размышлений. Максвелл – это ее будущее. Ру Шань оставался в прошлом. Он теперь исчез навсегда. О, если она только сможет попасть к своему жениху!

Наконец она стояла прямо у входа в дом Максвелла.

Дверь, конечно, была заперта, но она принялась стучать, звать и дергать за ручку, пока не вышла какая-то женщина. Это была молодая китаянка со спутанными волосами. На ее губах размазалась яркая помада. Когда она открыла дверь, Лидия рванулась вперед, чуть не сбив с ног миниатюрную женщину.

– Мне нужно видеть Максвелла. Максвелла Слейда, – проговорила Лидия, задыхаясь от волнения.

Женщина указала ей на лестницу, ведущую на второй этаж.

– Третья дверь. По правой стороне.

Затем она зевнула и ушла к себе. Лидия же устремилась вверх по лестнице, выкрикивая имя своего жениха.

Он встретил ее у порога. На нем были пижама и голубой халат, но его заспанное лицо совершенно не изменилось с тех пор, как они виделись в последний раз. Это был прежний Максвелл. Лидия, увидев знакомый твердый подбородок и бледно-голубые глаза, бросилась к нему, наконец позволив себе рыдания, которые она подавляла с того момента, как приехала в Шанхай и все пошло кувырком.

– Лидия? Лидия! – Максвелл освободился от ее объятий и отступил на расстояние вытянутой руки. – Что ты здесь делаешь? – Он бросил изумленный взгляд на ее китайский костюм. —И во что ты одета?

Лидия не могла говорить. Не из-за слез, бежавших ручьем по ее щекам. Просто с ней так много всего произошло, что из-за нахлынувших чувств она не в силах была объясниться. Ей хотелось быть в безопасности. В объятьях Максвелла.

От одной этой мысли ее ноги подкосились, и она рухнула на пол. Умоляюще глядя на него, Лидия продолжала плакать, а он стоял и удивленно смотрел на нее. То ли растерявшись, то ли слишком медленно реагируя на происходящее, Максвелл, похоже, не собирался помочь ей подняться, и плачущая Лидия лежала на полу в коридоре.

– Господи, Лидия. Возьми себя в руки. Пойдем ко мне. На нас смотрят, – наконец сказал Максвелл.

Она с трудом поднялась. Действительно, ей и в голову не приходило, что другие квартиранты, выглядывая из-за своих дверей, с любопытством наблюдали за ними. Максвелл хорошо понимал это и потащил ее к себе в комнату.

Лидия прижалась к нему, не выпуская его даже тогда, когда он хотел закрыть дверь.

– Боже мой, Лидия, дай мне закрыть дверь!

Она постепенно приходила в себя. Перед ней был Максвелл. Это был его голос, его сдержанная манера общения. Странным образом это успокоило Лидию, хотя, конечно, было бы лучше, если бы он обнял ее. Но Максвелл, наоборот, с силой отстранил ее и стал закрывать дверь. Лидия обхватила себя руками и, продолжая плакать, смотрела на него.

Когда он наконец повернулся и взглянул на нее, она почти совладала с рыданиями. Ей удалось немного успокоиться, но она ничего не могла поделать со своей дрожью. Дрожа всем телом, Лидия прижала руки к груди, пытаясь сосредоточиться на своем дыхании.

Вдох. Выдох. Как учил ее Ру Шань.

Но мысль о нем вызвала новый поток слез. Потрясенный этим невероятным зрелищем, Максвелл стоял и смотрел на свою невесту, чувствуя ужасную неловкость. В конце концов он накинул ей на плечи одеяло и провел рукой по спине. Два раза.

– Ну что ты, в самом деле, – говорил Максвелл, поглаживая ее по плечу. – Успокойся и расскажи мне, что происходит. – Он нахмурился. – В своем письме ты сообщила, что приедешь только сегодня.

Лидия глотала слезы, изо всех сил пытаясь справиться с разбушевавшимися эмоциями.

– Я села на другой корабль. Так получилось дешевле. Я хотела сделать тебе сюрприз.

– Да уж, – протянул он. – Тебе это, без сомнения, удалось. Боже мой, твои ноги до крови изранены. Ты что, через весь Шанхай прошла?

Она кивнула. Максвелл налил в тазик воды, поставил его рядом с ней на пол, взял полотенце и протянул его Лидии. Затем, тяжело вздохнув, он сел в кресло, стоявшее напротив нее. Подперев подбородок рукой, он наблюдал, как она, отбросив одеяло, стала осматривать свои сбитые в кровь ступни. Согнув ногу в колене, Лидия приподняла ее, и тут Максвелл подпрыгнул в кресле.

– Боже правый, Лидия! Твои брюки! Они... Они... Прикройся чем-нибудь, женщина!

Она не сразу сообразила, о чем он говорит. Проследив за взглядом Максвелла, Лидия поняла, что крестьянские штаны, в которых не предусматривался шаговый шов и которые она носила уже около недели, в глазах англичанина выглядели не только необычно, но и возмутительно.

Лидия быстро завернулась в одеяло. Максвелл покраснел с головы до ног.

– Ты хочешь сказать, что прошла через весь Шанхай в таком виде? Они же... Они неприличны!

Лидия смотрела на своего жениха, и ее глаза вновь наполнились слезами. Как он мог упрекать ее, не дав возможности все объяснить?!

– Кроме них у меня ничего не было, – сказала она, глотая слезы.

– А где твоя одежда? Твои платья? А, у твоей матери! – почти пропищал он.

Она вздохнула, ее охватила внезапная усталость.

– Мама дома, вместе с тетей Эстер. Моя одежда и багаж были украдены.

Лидия все еще надеялась, что Максвелл отнесется к ее словам с пониманием. Но он снова упал в кресло и обхватил голову руками. Не зная, зачем она делает это сейчас, Лидия громко и четко сказала о самом страшном:

– Максвелл, меня продали в публичный дом. Мне только что удалось оттуда сбежать.

Его лицо приобрело пепельный оттенок.

– Господи, – только и мог произнести он. Затем он перевел взгляд на ее бедра. – Так вот почему... Я должен позвать тебе доктора. – Он встал, чтобы выйти.

– Нет, не надо! – простонала она, не желая больше никого видеть. – Со мной все в порядке.

Он снова посмотрел на нее, и она свела свои укрытые одеялом ноги вместе.

– Со мной все в порядке, Максвелл. У меня лишь изранены ноги. Думаю, что со временем они заживут.

– Но тот публичный дом... – Максвелл с трудом выдавил из себя это слово. – Ты... Что ты... – Он снова опустился в кресло. – Проклятые китайцы!

– Это все уже позади, – сказала Лидия больше себе, чем ему. – Я теперь с тобой. И мы можем пожениться. И все будет так, как должно было быть. – Она взглянула на него сквозь слезы, снова навернувшиеся на глаза. – Я так устала, Максвелл. Я могу прилечь?