Испорченная тобой - Элена Макнамара

– Кэсси, - шепчет, слегка касаясь губ.– Ты слышишь?

– Что? - шепчу в ответ, замираю в его объятьях.

– Ты слышишь, как стучит моё сердце? Оно кричит о любви к тебе, – скользит губами по моей щеке, а потом снова смотрит в глаза. - Я люблю тебя, Кэсси.

Боже, моё сердце уже выпрыгивает из груди. Оно не кричит, оно воет, так хочет этой любви.

– Я тоже тебя люблю, - говорю на одном дыхании, растворяюсь в собственных ощущениях. Отдаю себя всю, без остатка. Двигаюсь  навстречу  его возбуждённой плоти. Коэн входит в меня медленно, нежно, может, даже слегка неуверенно. Растягивает меня, словно переделывает под себя. Каждое движение, каждый поцелуй  будто стирает из памяти  всё, что было когда-то до него. Каждый мой стон  распаляет его, придаёт уверенности, и от этого движения его крепкого мускулистого тела становятся напористей, глубже. Голубые глаза, такие нежные, не разрывают контакт, изучают, оценивают те ощущения, что написаны на моём лице. Я чувствую, как он напряжём, зажат, как будто сомневается в себе. Целую, как в последний раз, обхватываю руками затылок, тяну за короткий ёжик мягких белых волос. Спускаюсь ниже, ногтями впиваясь в спину, а ноги закидываю и зажимаю стальным кольцом на его пояснице, добиваясь тем самым долгожданного стона парня, потому что проникновения становятся еще чувственнее.

– Коэн, пожалуйста, не останавливайся, - то ли на вдохе, то ли на выдохе умоляю, сгорая под его раскаленной кожей.

А когда его губы находят мою грудь, уделяя внимание каждой, облизывая поочередно соски, покусывая их, тогда моё натянутое как струна тело вместе с закрученным в спираль разумом  совершают мощнейший выплеск. Ощущения настолько сильное, что я кричу и непроизвольно плачу, продолжая содрогаться от напористых толчков парня. Он тоже на грани, я чувствую это по сбившемуся дыханию, по животным звукам, вырывающимся из груди, по тому, как влага бежит по его лбу и шее. Последнее движение бедрами, последний низкий стон, и я ощущаю, как по животу растекается тепло. Коэн наспех обтирает меня простыней, отбрасывает ткань в сторону и устраивается рядом. Прижимаюсь всем телом, укладываю голову на плечо, с наслаждением вдыхаю его аромат. Мы молчим, но, глядя на искрящиеся глаза парня, на то, как он улыбается, понимаю, что слова здесь больше не нужны. Красивое лицо Коэна приближается, а губы дарят поцелуй, трепетный и нежный.

– Ты прекрасна, Кэсси, - слышу его тихий голос.

Веки опускаются, усталость обволакивает всё тело. Хочу сказать, что это он  прекрасен. То, что произошло сейчас, было лучшим в моей жизни. Мои губы принадлежали ему, каждый уголок разума и души принадлежал ему. Но очень быстро проваливаюсь в сон, понимая, как счастлива от того, что вот так просто  лежу в объятьях парня. Прежде чем уснуть, я улыбаюсь, впервые в жизни  в полной мере ощущая, что такое любовь.

Глава 17

Моё утро началось не самым прекрасным образом. Это утро, которое должна была запомнить навсегда, в один короткий миг  превратилось в катастрофу.

Кoгда открыла глаза, Коэн уже не спал. Я лежала в его объятьях, впитывая всей кожей то наслаждение, что испытывала. Его глаза, цвета океана в солнечный день, излучали счастье.

– Привет, - сказал он мне  слегка хрипловатым голосом. – Как спалось?

– Отлично, – потянулась к желанным губам. Я, наверное, никогда не устану его целовать. Потому  что его губы – идеальны. И он сам – идеален.

Вот и наше утро должно было быть идеальным. И не только потому что оно наступило сразу после этой чудесной и идеальной  ночи. Ночи, когда я впервые спала в объятьях парня. Нет, это утро пятницы, а это значит, что сегодня Гари уедет. Вот поэтому  всё должно быть идеально.   Не важно, как скоро мы встретимся и сдержит ли он своё обещание и последует за мной куда угодно. Важнее всего этот день.

– Предлагаю позавтракать, - улыбается и на каждом слове припадает губами к моей руке. – А потом будем валяться весь день в кровати. Как тебе идейка?

– Я за, - хмыкаю ему в шею, отчего тело парня реагирует почти неуловимой дрожью.

– Хочешь, я что-нибудь приготовлю и принесу прямо сюда?

– Завтрак в постель?! – не сдерживаю лёгкий смешок.

– Да. А что? Я могу, - Коэн выбирается из постели, отчего сразу становиться зябко и неуютно. - Я быстро! – на ходу одевает шорты. Потом, как будто что-то забыл, бросается к кровати и дарит короткий, но глубокий поцелуй. - Я люблю тебя, – говорит, а сам, не отрываясь, смотрит мне в глаза.

– Я тоже тебя люблю!

Парень долго отсутствует. За это время успеваю дважды посетить туалет, замотавшись в простыню побродить по комнате, разглядывая вещи Гари, и изрядно заскучать. В голове возникает образ подгорающего бекона или испорченного омлета, и от души смеюсь. А умеет ли он готовить? Возможно, чтобы мне угодить, на кухне сейчас происходит эксперимент. От таких весёлых мыслей  даже слегка жалею парня. А когда проходит ещё полчаса, не выдерживаю и иду к нему на выручку.

Вот только спасать его не нужно. Это я должна уносить ноги. Вылезти из окна, превратиться в невидимку, да что угодно, лишь бы сбежать. Мне не пришлось спускаться на кухню. Громкие голоса  я услышала еще на лестнице третьего этажа. Отчётливо слышался голос Коэна. Он разговаривал с Памелой, её надменный тон  я узнала бы из тысячи. И говорили они обо мне, потому что собственное имя из её уст буквально резало слух.

Любопытство пересилило здравый смысл, и я, потуже обмотав себя простынёй, сделала несколько неуверенных шажков вниз. А потом и вовсе спустилась на второй этаж. Слегка перевалилась через перила и смогла разглядеть  часть большого холла и кухни.

– Объясни мне ещё раз, мам, – требовал Коэн  у Памелы. - Зачем вы приехали?

– Питер позвонил, сказал, что тебя видели с этой Брайт, - буквально выплюнула моё имя женщина.

– Да какое это имеет значение, – парень содрогался,  на лице смогла прочесть гнев. – Какое ваше дело, с кем я и где?

– Не говори так со мной, - оборвала его Памела, - Чарльз, скажи