Маленькая голубка - Лэйла Фрост

Вернув взгляд на ринг перед собой, он потянул шею. И затем улыбнулся.

Это была не высокомерная улыбка.

Это не была агрессивная улыбка.

Это была улыбка, которая говорила о том, что ему действительно хочется борьбы.

Когда он пробрался через канаты, ведущий закончил представление и объявление спонсоров.

Оранжевые шорты — Алек "Финишер" Финдлей.

Черные шорты — Матео "Чудо-ребенок" Торрес.

О, оба прозвища хороши.

Но Чудо-ребенок все же лучше.

Я переместилась на колени Максимо и ждала, когда он протянет мне свое ухо. Когда он этого не сделал, я обхватила его щеку и наклонила голову.

— Думаю, мне не нужно спрашивать, за кого мы болеем. Я бы все равно выбрала его.

— Да?

Я отпустила его щеку и кивнула.

— Ему не просто нужна победа, ему нравится борьба. Это многое меняет.

Я не знала, почему, но на мои слова Максимо обхватил мою голову и поцеловал. Кончики его пальцев впились в мое лицо, и он наклонил голову, чтобы углубить поцелуй.

Мужчина просунул свой язык, чтобы попробовать, взять и поглотить.

И я позволила ему это, как будто в мире не было никого, кроме нас двоих.

Я не заметила, как зазвонил гонг, но, должно быть, Максимо услышал его, потому что он оторвал свои губы ровно в тот момент, когда начался бой.

Сделав взволнованный вдох, я сосредоточилась на поединке, а не на Максимо, его поцелуе и на том, как мое тело реагировало на него.

Ладно, я разделила свое внимание между Максимо и матчем, потому что они оба были захватывающими.

Некоторые люди считали бокс варварством. Фальшивый спорт для мускулистых придурков и стероидных тел, чей единственный талант заключается в нанесении ударов.

Но они ошибались. Может быть, не в том, что он варварский, а в том, что в нем нет никакого мастерства.

Каждый бой был похож на танец. Боксер должен был знать, когда вести, а когда следовать. Он должен быть легким, ловким, агрессивным, пассивным, сильным, быстрым, в ладу с собой и соперником.

Это был спорт.

А если все было сделано правильно, то это было искусство.

Как дрались Финишер и Чудо-ребенок?

Это был шедевр.

Равные соперники, ни один из них не позволял другому долго властвовать над собой. Они могли выжидать, но затем использовали любую возможность перейти в атаку.

Каждый раз, когда мне казалось, что один из них одерживает верх, другой боролся за преимущество.

Мне не хватало этого волнения.

Повернувшись, я улыбнулась Максимо.

— Какой хороший бой.

Не успела я отвернуться, как он взял меня за затылок и притянул ближе, прижав губами к моему уху.

— Рад, что ты так думаешь.

От прикосновения его губ по моей коже побежали мурашки. Прежде чем я успела сделать какую-нибудь глупость — попросить его провести губами по другим участкам моего тела, — я повернулась лицом вперед, но моя задница соскользнула с его коленей на бедра.

О Боже.

Максимо был твердым.

Не как-то там.

Или слегка.

Или наполовину.

Длинный и толстый, он выпирал через молнию брюк.

Может быть, это был не первый раз, когда я чувствовала его прижатым к моей заднице, но впервые на публике. Я попыталась переместиться обратно на его колено, но его руки обхватили мои бедра, удерживая на месте.

Сидеть на его бедре было достаточно интимно, но, прижавшись задницей к его члену, я остро ощутила, как мало слоев одежды разделяет нас.

Нам даже не придется их снимать. Просто расстегнуть молнию и отвести трусики в сторону. Готово.

Пока я не потеряла голову и не натворила что-нибудь безумное, я снова попыталась вернуться к его колену.

Максимо обхватил меня за талию, прижимая спиной к себе. го голос грозно прозвучал прямо в моем ухе, когда он приказал:

— Смотри за боем.

— Смотрю.

Я не делала этого.

— Расслабься.

— Я расслаблена.

Я не была таковой.

Он прикусил место, на котором уже виднелся засос.

— Не лги мне.

— Не лгу.

Я так и делала.

Максимо замолчал, и я тоже. Я заставила себя смотреть на бой, потому что не знала, когда смогу увидеть еще один, тем более такой хороший.

Ребенок нанес убийственный правый хук в челюсть Финишеру. Он завладел преимуществом и стал наносить удар за ударом. Его техника была безупречна, каждый удар приходился в разные точки, что затрудняло Финишеру блокировку и одновременно наносило повреждения по обширной зоне.

Толпа неистовствовала, становясь все громче с каждым проявлением беспредельной жестокости. Как и в двух предыдущих поединках, судья был рядом, но не вмешивался. Даже когда Финишер держался на канатах, а не на ногах.

Мои руки сжимали предплечья Максимо, пока я смотрела на перчатки Финишера.

Давай, чувак, бей. Ребенок не собирается останавливаться.

Давай, давай, давай!

Я наклонилась вперед, не будучи уверенной, что он вообще в сознании и способен отбить удар.

Кулак Ребенка попал Финишеру в глаз, разрывая кожу, и кровь залила лицо и грудь бойцов.

Кид засмеялся.

Извращенный, жестокий, ликующий смех.

От этого звука у меня по спине пробежал холодок.

Должно быть, не я одна поняла, насколько он безумен, потому что Финишер, наконец, сдался.

Почти все зааплодировали, хотя нашлись и те, кто проиграл свои крупные ставки.

Аплодируя, пока мои руки не заболели, мои возгласы внезапно прервались, когда Максимо обхватил мои бедра и прижал мою попку к себе, поднимая бедра, чтобы прижаться еще сильнее.

— Готова, голубка?

Да.

Нет.

Может быть?

Подняв меня на ноги, он прижал меня к себе так, что, когда он встал, моя спина оказалась прижатой к его груди. Его рука обхватила меня, прижимая к нему, пока мы ждали.

Ребенок спрыгнул с ринга, как будто он присоединился к “WWE14”, и побежал к нам. Он пожал руку Максимо, а затем нежно потрепал меня по носу.

— Спасибо за удачу, куколка.

Я бы поздравила его, но Максимо заговорил первым:

— Я свяжусь с тобой завтра.

— Круто, — с уверенностью победителя он направился по длинному коридору, изредка останавливаясь, когда кто-то привлекал его внимание.

Особенно если это была женщина.

Максимо отпустил меня и взял за руку. Пока мы шли, он ни с кем не начинал разговор, только приподнимал подбородок в знак краткого признания. Когда мы подошли к толпе, образовавшейся у выхода, охрана, которую я не заметила, проложила нам путь.

По крайней мере, арена безопасна в своем беззаконии.

Отперев свой внедорожник, Максимо открыл мне дверь, но ни разу не встретил моего взгляда. Он сел в машину, завел ее и начал движение.

Я думала, что его мрачное настроение объясняется тем, что