Предатель. В горе и радости - Арина Арская

— Хотелось бы верить.

Дверцы лифта с тихим писком разъезжаются в стороны, и Вера заходит в кабинку, встряхнув волосами:

— Уговорила, — тянет последний слог, — я тоже не откажусь от кофе.

Захожу за ней в лифт, и она кривится:

— Только мы не будем кофе брать тут внизу, — фыркает, — это не кофе, а помои. А еще, — закатывает глаза, — я подозреваю, что баристочка там любит плевать в чашки.

— Что? — охаю я.

— Чуйка, — снисходительно смотрит на меня. — Я в свое время поработала в сфере обслуживания и таких крыс вижу насквозь.

Отворачивается к зеркалу, приподнимает подбородок и придирчиво разглядывает свое лицо. Я спокойненько так спрашиваю:

— Новые морщины ищешь?

— А, что, ты хочешь мне в этом помочь, — косится на меня. — Свои уже все разглядела?

— Эту неделю новые морщины я как-то не искала, — приглаживаю волосы. — Для такого надо быть в настроении.

Короткий смешок в знак согласия, и через минуты мы выходим из лифта.

— Идем, — Вера, покачивая бедрами, плывет в главный вестибюль, — я знаю, где мы можем выпить кофе.

Глава 49. Дура

— М-да, — тянет Вера, делает глоток и откидывается назад на спинку стула, — не думала, что мы будем с тобой сидеть и пить кофе.

Привела Вера меня в крохотную кофейню-вагончик на углу улицы. Это меня удивило, ведь я не думала, что эта высокомерная стерва любит подобные скромные места.

А ее тут в лицо знают.

Я совершенно не разбираюсь в людях.

— Милая Лиля, из-за которой меня кинули, — усмехается Вера.

— Да я уже поняла, что ты меня ненавидишь.

— Слишком громко, — Вера фыркает. — Да и сейчас по большей части осталось только удивление происходящим. Да и… знаешь то, что было тогда, детский сад по сравнению с тем, какие страсти у меня сейчас в жизни. Я немного с ностальгией вспоминаю ту себя.

— К чему весь этот цирк, Вер.

— А почему нет? — щурится. — И да, это была маленькая месть.

— Да за что, блин? — охаю я.

И я сейчас совсем не думаю о мертвом безумном свекре. Внимание полностью переключилось на Веру.

— И это было забавно смотреть на тебя, — Вера пожимает плечами. — И давай честно, Лиля, с Гордеем у тебя явные проблемы. Потрахалиь мы или не потрахались уже дело десятое, на самом деле.

— Я не хочу с тобой это обсуждать.

— Тогда нахрена ты за мной увязалась?

— Я не знаю! — повышаю голос и перехожу на шепот, когда на нас из-за стойки косится рыжий любопытный бариста. — Если ты мне еще сейчас начнешь советы, как вести себя с мужем… — поскрипываю зубами, закрываю глаза и выдыхаю. — Да… мы потеряли друг друга.

А затем хватаю стаканчик с кофе и в отчаянии присасываюсь к нему, глядя в окно. Жесть. Дожилась до того, что могу быть откровенной только с бывшей подружкой мужа.

— Да какие тут советы раздашь, — Вера отмахивается, — со стороны-то, конечно, виднее, — смеется, — я сама себе могу столько советов наговорить, но толку от них — ноль, когда проживаешь эту дурацкую жизнь с вечными сюрпризами.

— А у тебя-то что?

— Из последнего, — Вера закидывает ногу на ногу, — я залетела от бывшего мужа. Не буду спорить, секс был огненным, но это никак не отменит, что он мудачье. И вчера он ударил нашего сына, которого перед этим настроил, что его мать - шлюха.

— Вот черт…

Я не чувствую, кстати, к Вере жалости. Да и не ищет она жалости, потому что после своих слов она немного щурится, вглядываясь в мои глаза, и облегченно хмыкает:

— Да, соглашусь. Вот черт.

— И что?

— Сына сейчас дома сидит с фингалом под глазом, — Вера вздыхает. — А с этим… — опускает взгляд на живот, а потом смотрит на меня и улыбается, — может, продолжить цирк?

— Вер, — вздыхаю я, — но это же никак не решит проблему.

Молчит, поджимает губы и смотрит несколько секунд мимо меня. Опять поправляет челку.

— Я хотела еще одного ребенка, но не так. Это же жопа будет. Не в плане того, что я не потяну. Я потяну, но папаша наш устроит мне сладкую жизнь… И рожать безотцовщину… задолбала эта жизнь, — зло смотрит на меня, но в глазах все равно есть искорка тоски. — Ну, хоть сын вернулся домой. Может, сейчас задумается, что его отец не ангел с нимбом. И, вообще, — прикладывается к стаканчику, — что это я с тобой разговорилась? Ты же меня бесишь.

Отворачивается к окну, и я спрашиваю:

— Хочешь вернуть себе Гордея?

Я этот вопрос даже не особо осмыслила, но рот открыла.

— Боже, — Вера переводит на меня разочарованный взгляд. — И что мне с ним делать?

— Да ладно. Он в полном расцвете сил, обеспеченный, красивый, — перечисляю я. — И решит все проблемы с твоим бывшим.

— Знаешь, — Вера подпирает лицо кулаком, — бычок, конечно, симпатичный и выгодный, но… честное слово, Лиль, ну ты дура дурой, а.

Я обиженно выпячиваю нижнюю губу и хочу выплеснуть свой капучино в лицо Веры.

— Как сказал Гордей, нам было тогда прикольно, — Вера усмехается. — Поступил он, как кусок говна, конечно, но было бы странно тогда от него ожидать чего-то другого.

У меня поднимает в груди дикая ревность к прошлому Гордея. Ему, видишь ли, было с другой прикольно.

— Вот бы тебе патлы сейчас повыдирать, — шиплю я. — Зачем я с тобой тут сижу?

— Да откуда я знаю? Мужа своего мне втюхиваешь, — Вера кривит губы. — Он-то по молодости был не самым легким, а сейчас так вообще зануда. Мой сын сказал бы, мрачняк полный.

— Сама ты зануда, — я вспыхиваю, как спичка, — он, бывает, шутит…

Внезапно у меня вздрагивают ресницы, и всхлипываю, а после прячу слезы в ладони.

— Шутил, — тяну я сквозь рыдания. — Он очень давно шутил… Давно… А я перестала смеяться…

— Вот черт, — Вра повторяет мои слова. — Как тебя накрыло.

— Перестала смеяться, потому что разлюбила-аа-ааа, — никак не могу заткнуться и успокоиться.