Самый темный секрет - Джена Шоуолтер

Ни о чём, пробормотал он. Он хотел извиниться, но прикусил свой язык. Он не хотел извиняться перед этой женщиной. Никогда.

У него была хоть какая-то гордость, по крайней мере. Они не будут больше терять время.

Амун подошёл к двери и постучал. Позади он услышал, как вздохнула Хайди, и её одежда зашуршала так, словно она подвинула её к своим ногам. Несколько секунд спустя замок щёлкнул с другой стороны и, скрипнув деревом, дверь открыл ангел Захариил. Чёрные волосы в идеальном порядке, изумрудные глаза напрочь лишены эмоций. Бело-золотые крылья выгнулись над его плечами и устремились вниз к его облачённым в робу бокам.

- Да, - сказал воин. Приветствие должно было бы соотнесено с вопросом, но в данном случае это было утверждение.

Мы выслушаем ваше предложение относительно транспортировки, закончил Амун.

Захариил не выразил никакого намека на свои мысли. - Я соберу необходимый провиант. Будьте готовы уйти через пять минут. При том, что дверь заперта, заблокирована.

Амун уперся лбом в прохладное дерево, которое на мгновение наполнило о коже Хайди. Ад. Он возвращался в ад, когда поклялся никогда туда не возвращаться. В темном, глубоком уголке своего сознания ему показалось, что он слышал, что тайны хныкал.

Тысячи лет назад Тайны боролись, чтобы сбежать из ада и выиграл. И все же, Амун продолжал тащить его обратно. По крайней мере, другие демоны остались спокойны, ни плача, ни приветствий в отношении его планов. Но тогда, они больше боятся Хайди, чем чего-либо еще.

- Почему ты не можешь говорить?- спросила она, разрушая напряженность, которая непонятно как появилась снова.

Мой демон,- ответил он, - не предлагая ничего больше. Он расправил плечи и повернулся к ней. Ошибка. Она стояла, и как всегда, он был поражен деликатностью ее особенностей, страстью, которая скрывалась под ее пылающей кожей. Больше этого, его рот увлажнился для движения у той груди, того живота, тех ног.

Ему не надо было одевать ее в футболку и джинсы. Надо было бы одеть ее в бесформенный мешок.

- Потому что ты одержим демоном Тайн, ты не можешь говорить?

Да. Он когда-нибудь представлял себе, что окажется в подобном положении?

Поделиться собственными сокровенными тайнами с Ловцом?

- Я не понимаю. Почему твой демон мешает тебе говорить?

Ей не было интересно узнать о нем, он знал, она просто собирала информацию, чтобы возможно поделиться ею с людьми.

Стиль.- Он ответил. - Я открываю рот, и все, что демон обнаружил, каждое черное дело тех, кто вокруг нас, каждый бит информации, что может разрушить семьи и дружбу, выскальзывает.

- То есть ты можешь говорить?

Если это так важно? Да.

- Но ты выбрал этого не делать?

Да, черт возьми. Почему ты хочешь знать?

Непривычная вспышка Амуна не беспокоила ее. - Просто это …, это - хорошая вещь, которую ты делаешь. Очень мило.

Так неожиданно было получить похвалу, он мог только моргать на нее.

- Никто больше не может слышать твой ​​голос? Внутри их головы, я имею в виду.

Нет. Только ты. Горечь прокралась в его тон, и он ничего не мог сделать, чтобы замаскировать ее. Не то чтобы он хотел. Пусть она слышит. Пусть она знает.

Румянец запятнал ее щеки, и она закашлялась. Она откинулась назад на матрас, снова чопорная.

- Так как же вы, парни, связались с ангелами?

Сменить тему. Мудро, с ее стороны, да, но глупо с его выложить еще больше правды.

Друг женат на их лидере.

Больше того, Бьянка требовала Лисандра как свою собственность, но Амун не был уверен, что Хайди поймет такое чувство.

- Ангел и демон? Женаты?

Даже очень. Хотя холодному как камень Лисандру термин ангел, казалось, подходил также, как - добрая фея. Тем не менее, термин демон - идеально подходил Бьянке.

Ее душа была более темной, чем у Амуна, но куда лучшим способом. Гарпии были настолько открыты, настолько честны в своем лукавстве, что было восхитительно быть окруженным ими. По крайней мере, для Амуна. Некоторое время он даже рассматривал сестру-близнеца Бьянки Кайю, как объект внимания. Война мешала.

Говоря о ангелах, ты должна знать, что твой драгоценный Гален, не один из них. Он…

- Хорошо, давай договоримся прямо сейчас не говорить о твоих друзьях или моих, - сердито перебила Хайди. - Это только делает нас сердитыми друг на друга. Нам следует сосредоточиться на миссии.

Так она считала Галена своим другом? Конечно же считала. Думая об этом, он хотел что-нибудь разнести. Предводитель Ловцов хотел видеть каждого Повелителя Преисподней, исключая себя, мертвым и похороненным. Из-за Бадена, Хайди должно быть была ценной для хранителя Надежды. Или, возможно Гален не знал, кто она такая?

Амун заскрежетал зубами, в последнее время он часто это делал, стирая верхний слой в порошок, но кивнул. Очень хорошо. Не будет никакого разговора о наших друзьях.

- Я просто не хочу, чтобы мы ссорились,- сказала она. - И просто чтоб ты знал, Гален мне не близкий друг.

- Время вышло, - твердым голосом провозгласили Захариил, прежде чем Амун смог отреагировать.

Услышав голос, он обернулся, одновременно, бросившись вперед, чтобы встать перед Хайди, в качестве ее щита. Дверь все еще была закрыта. Он нахмурился, пока ангел просто не прошел сквозь дверь с рюкзаком, который свисал с его рук.

Он обладал этой способностью все время, но только теперь решил показать ее. Почему?

- Я перемещу вас к тому месту, где должно начаться ваше путешествие, - сказал Захариил. Как и у всех ангелов, в его голосе звучала неоспоримая истина, и Амун мог не сомневаться в том, что он произносил. - Но знайте, что Люцифер, взбешен тем, что ты сорвал его планы уничтожить тебя и твоих друзей через Легион, и поэтому он жаждет крови. Будьте осторожны, не доверяйте никому и ничему.

Я никогда никому не доверяю.

- За исключением, может быть, друг друга, - добавил ангел.

Амун посмотрел через плечо, и встретился с Хайди взглядом.

Захариил кивнул в знак одобрения. - Я могу пообещать вам, что ваше последнее путешествие через преисподнюю было ничто по сравнению с тем, с чем вы скоро столкнетесь. Как компенсацию за свое участие в освобождении Легион, Кронос вернулся к своей былой славе.

Почему он?

Ангел поднял руку, останавливая тираду Амуна. - Это было либо что-то иное, либо возвращение Легион.