Так близко - Сильвия Дэй

– Зачем ты притащил всю свою семью в компанию?

– Знаешь, в случае с матерью у меня просто не было выбора, ведь она владеет торговой маркой. Она согласилась передать компанию в обмен на долю, а потом инвестировала, чтобы увеличить свой портфель. А еще использовала выплаты от лицензирования химических патентов отца. И честно говоря, компании нужен был еще один человек, который желал бы возродить ее. – Ты смотришь на меня. – Я тогда едва справлялся с собственной жизнью. А компания осталась пустым сосудом, который необходимо было наполнить вновь. И нужно было вселить уверенность с оставшуюся горстку сотрудников.

Я глубоко вздыхаю, сочувствуя тебе во всем, через что тебе довелось пройти в относительно юном возрасте. Эмоциональная нестабильность матери сломала твою самооценку. Пришлось долгое время бороться с комплексом неполноценности. Работать с Алией – худший кошмар в жизни. Сможешь ли ты когда-нибудь полностью восстановиться, если каждый новый день готовит очередные сюрпризы?

– А зачем было привлекать братьев и сестру?

Ты пожимаешь плечами.

– Они же просто сотрудники, а не акционеры. Моя мать предположила, что члены семьи на ключевых постах облегчат достижение моей цели, и она оказалась права. Меня никто не ограничивает. У Дариуса, конечно, бывают заскоки, но ничего такого. Рамин может показаться бездельником, но это весьма обманчивое первое впечатление. Он наш директор по обучению, поэтому ненавидит допускать ошибки, а это все же весомый аргумент в его пользу.

Вдоль дороги растут старые деревья, а сразу за ними виднеются виноградные поля и уютные домики. Местами на домах отслаивается краска, а оконные рамы уже давно покосились. Линии связи и электропередач провисают между ними, словно пытаются связать их между собой. Каждый день на эти домики смотрят тысячи глаз, но вряд ли кто-то обращает внимание на детали.

Пейзаж расплывается, и мои глаза медленно закрываются. Мне кажется, что я уже знаю, куда именно мы едем, но не хочу гадать.

По радио транслируют известную песню о своенравном сыне, и я начинаю тихонько подпевать, а потом ко мне присоединяешься и ты. Я широко улыбаюсь. Наши голоса гармонично звучат в унисон. Я высовываюсь в окно и подставляю лицо навстречу ветру.

Ты смеешься искренне и громко. Берешь мою руку, наши пальцы переплетаются, и подносишь ладонь к губам, а заем целуешь костяшки пальцев.

– Я скучал по тебе, Сетаре. Сильно скучал.

Я не понимаю, что изменилось, из-за чего ты стал таким ласковым и нежным. Не знаю, долго ли ты пробудешь в таком настроении. Словно теплое солнышко временами выглядывает из-за туч. За последние несколько недель я испытывала либо вдохновляющую надежду, либо полное отчаяние. И правда заключается в том, что ты не мог перестать любить меня, но тебе было легче держаться на расстоянии. Думала, что сумею вновь занять ее место в твоей жизни – место, столько долго остававшееся пустым. Но эта роль мне не подходит. Я все равно остаюсь новой собой.

Пейзаж меняется. Городки стали крупнее, дома – больше не хлипкие и не обветшалые. Вскоре появляются крупные здания на больших участках земли, расположенных достаточно далеко от дороги. Я ищу незнакомые и новые для себя ориентиры, появившиеся недавно.

– Мы уже близко? – спрашиваю я.

– Осталось около пятнадцати минут.

Я дразню:

– Уже приехали?

Ты бросаешь на меня насмешливый взгляд, и это веселье заставляет меня трепетать. Мы сворачиваем с большой дороги, и мое настроение улучшается. Мое волнение возрастает после каждого поворота. Вскоре мы уже едем по узкой дорожке, ведущей к двухэтажному коттеджу. Крыша дома покрыта посеревший черепицей. Белую краску на стенах недавно обновляли. Во дворе много зелени: сразу заметны пышные гортензии, а вдоль тропинок растут приземистые пестрые многолетники. Дорожки вокруг дома вымощены плиткой. Строение похоже на дома поблизости, но все же выделяется. Я всю дорогу чувствовала притяжение этого места.

Небольшие окна с закруглениями сверху смотрят на нас сверху вниз, словно глаза любопытного великана. Возникает ощущение, что пляжный дом ждал нашего возвращения.

– Кейн! – выдыхаю я. – Ты все это время продлевал аренду?

– Теперь это наш дом. – Ты паркуешь машину и глушишь двигатель. – Когда твой адвокат сказал, что дом в аренде, я просто не мог в это поверить. И не мог оставить это так. Почти два года убеждал владельцев продать собственность, и в итоге они сдались. – У меня на глазах выступают слезы, и твое лицо расплывается. Отстегивая ремень, ты говоришь: – Здесь мы встретились. И здесь же поженились. Если у нас появятся дети, я хочу, чтобы они каждое лето бывали тут. Я обо всем подумал.

Я не могу сказать ни слова. Снова смотрю на дом, и окна-глазницы гипнотизируют меня, поэтому я нервно вздрагиваю, когда ты открываешь пассажирскую дверь и протягиваешь руку.

Обняв меня за талию, ведешь меня вверх по ступенькам, а затем открываешь входную дверь электронным ключом. Отступаешь назад, будто разрешая мне войти первой, а потом неожиданно подхватываешь меня на руки и заносишь внутрь, как невесту после свадьбы.

Прижимаясь к твоему телу, я отмечаю, насколько оно мускулистое. Его сила успокаивает и позволяет чувствовать себя в безопасности.

Шторы в гостиной полностью раздвинуты, и естественный свет заливает первый этаж. Все поверхности блестят. В воздухе не видно ни одной пылинки, но все равно возникает грустное ощущение заброшенности этого места.

– Когда ты был тут в последний раз?

– Я приехал на следующий день после того, как береговая охрана прекратила дальнейшие поиски. – Твой голос спокоен, но глаза выдают мрачные воспоминания. – И больше не возвращался.

Ты опускаешь меня на диван и обнимаешь. Изнутри стены выкрашены в матовый черный цвет и декорированы глянцевыми настенными панелями. Перед камином стоят зеленые бархатные диванчики и обеденный стол из редкой породы дерева. На диванах красуются декоративные зеленые вязаные подушки и угольно-черные покрывала. Повсюду стоят растения в горшках, а на серых полках и журнальных столиках стоят вазы всех форм и расцветок.

В дальней части расположена открытая веранда, отделенная от основных помещений раздвижной стеклянной дверью. На одной стене висит причудливая гравюра в рамке, словно магический оберег, а прямо напротив – портрет прежней Лили.

Если посмотреть в окно, то можно увидеть золотистую траву, в которой протоптана малозаметная тропинка к местному пляжу.

Переплетая наши пальцы, я прижимаюсь к тебе. Мой взгляд блуждает по предметам интерьера. В отличие от пентхауса тут повсюду расставлены памятные фотографии