Мятежный - Кэти Эванс

— Решил вот дать тебе кое-чем полюбоваться. Но, похоже, леди жаждет большего?

Слова Грейсона заставляют меня поднять глаза. И пока он снимает целлофановую плёнку, которой обернул повязку, чтобы её не замочить, вижу на его лице умопомрачительную улыбку.

— Специально меня соблазняешь? — ухмыляюсь я и слежу, истекая слюной, как его мускулистая задница входит в гардеробную. — Так ты точно не хочешь со мной пойти?

— Точно. — Он возвращается с ворохом одежды в руке и с улыбкой останавливается передо мной. — Но я очень хочу пойти и сделать с тобой кое-что другое.

— Говнюк. Но это ведь давно всем известно, не так ли?

Нависнув над раковиной, я приближаю лицо к зеркалу и начинаю накладывать лёгкий дневной макияж.

— Ты же не всерьёз. Насчёт приглашения. Правда, принцесса? — спрашивает он, выглядя глубоко встревоженным.

— Мы просто разговариваем и завтракаем, — хмурюсь я. — Мы не планируем захват мира и не обсуждаем ничего сверхсекретного, что тебе нельзя слышать. И это не «знакомство с родителями». Всё, забудь, ты так странно на меня смотришь.

Я пытаюсь расчесать волосы, пропуская их сквозь пальцы, а Грейсон в это время подходит сзади и обнимает меня, удерживая мой взгляд в зеркале. Грейсон обхватывает моё лицо ладонями и поворачивает к себе так, что рот оказывается возле моего уха. Его голос такой же будоражащий, как и ощущение его члена у моего живота.

— Всё, чего я хочу в последнее время, – это затащить тебя в постель и трахнуть сзади, сбоку, а потом под разными углами спереди, чтобы каждый мускул твоего тела сегодня помнил меня. Чтобы каждый вдох, каждый шаг, который ты сделаешь, причинял тебе боль. Я хочу тебя накормить и после всю обмазать едой. Хочу облизать тебя с головы до ног, вымыть в душе, а потом намылить и ласкать каждый миллиметр гладкого миниатюрного тела, пока кормлю тебя своим членом. Хочу вытащить из душа, вытереть насухо полотенцем, помассировать твои сладкие сиськи, перевернуть на живот и затем медленно и сладко трахать в задницу, чего ты так долго ждала.

Кровь бурлит и несётся прочь от всех моих органов и неудержимо концентрируется внизу живота. Я пытаюсь оттолкнуть его, чтобы не заводиться из-за его внимания.

— Пожалуйста, не сейчас.

— Ты хочешь почувствовать меня там, Мелани? — Грейсон покусывает мочку моего уха, посылая поток желания вниз к влажным бёдрам, обхватывает ладонями задницу, как будто она принадлежит ему, и слегка задевает меня там средним пальцем. Там. Снова. — Вот здесь, детка. Хочешь меня большого и твёрдого, толще, чем когда-либо, прямо здесь? Я хочу быть тем, с кем ты отбросишь условности и кому позволишь это сделать.

— Из-за тебя я опоздаю на завтрак, и я буду злиться! — восклицаю, шлёпая его по руке и быстро поворачиваясь к зеркалу, чтобы добавить немного блеска для губ.

— Ты будешь злиться? — От его насмешливого шёпота по моей коже пробегает дрожь. Грейсон притягивает меня за бёдра и изучает мои глаза в зеркале поверх головы. — Знаешь, я питаю слабость к сумасшедшим принцессам. Это меня заводит.

— Тогда переезжай в Европу.

Он массирует руками мои ягодицы.

— Ты сердишься, демонстрируя мне свой пыл, и это действительно меня заводит, — продолжает он тем же хриплым, словно спросонья, голосом.

— О, ты ещё не видел моего гнева, — заверяю я его, поворачиваясь. — Чтобы меня разозлить, нужно очень постараться, но, когда это случается, есть на что посмотреть. Не многие вещи способны это пережить.

— Да ну?

— Обувь, лежащая рядом вокруг или… лампы… вдруг начинают летать… падать… и гибнуть.

— Это правда? — спрашивает он с насмешливым блеском в глазах.

— Абсолютная правда. Я медленно закипаю, но если уж закипаю, то ЗАКИПАЮ!

Когда я всё же заставляю себя надеть одежду, Грейсон остаётся ещё обнажённым, и прежде, чем я успеваю застегнуть молнию на платье, он прижимает меня к зеркальной стене, сдавливая мою грудь.

От прикосновения губ Грейсона мои нервы натягиваются до предела. Я упираюсь рукой в его грудь, чтобы снова оттолкнуть, но вместо этого мои пальцы просто застывают там, осязая его, скользя по широкой, твёрдой, восхитительной мускулистой груди.

— Мне нужно идти, — шепчу я, поглаживая кольцо в его соске большим пальцем.

Он касается губами моих губ, его глаза озорно блестят.

— Ты знаешь, где дверь. — И облизывает мои сомкнутые губы.

— Мне очень, очень нужно идти.

Я обвиваю руками его шею, намереваясь быстро поцеловать, но Грейсон, кажется, имеет в виду другой, более медленный, головокружительный поцелуй и делает так, чтобы это произошло.

Его рука осторожно зарывается в мои мокрые волосы и обхватывает голову. Грейсон наклоняет голову и глубоко меня целует, я чувствую запах зубной пасты и жар нашего дыхания, моё тело выгибается, чтобы стать к нему ближе, а он, горячий и твёрдый, стоит, поддерживая нас обоих, пока я таю под его ртом.

— Грейсон… — протестую я.

Он проводит пальцами по моим волосам и целует меня под другим углом.

— Никто тебя не держит, Мелани.

Я поворачиваю голову, чтобы тоже получить больше доступа к его рту, мой язык поглаживает его, соски трутся о грудь Грейсона.

— Боже, Грей, ты опасен.

— Ты даже не представляешь как, принцесса, — говорит он мне жёстко и бесцеремонно. Мы снова возвращаемся к поцелуям, глубоким и медленным, таким поцелуям, которые заставляют меня слышать наше дыхание, влажные и сладостные звуки.

— Кажется, ты действительно планируешь связать меня и заставить выбрать стоп-слово, — выдыхаю я между ленивыми, голодными движениями его языка.

— Просто выбери одно.

Я задумываюсь, какое бы слово выбрать, но скольжение губ по горлу вырывает из меня тихий стон.

— Хер.

Его смешок отдаётся вибрацией прямо между ног, где мой клитор этим утром особенно чувствителен, и внезапно очень, очень возбуждён.

— Твой грязный грёбаный рот просто умоляет, чтобы его утихомирили, — хрипит Грейсон. — Но к твоему сведению, в следующий раз, когда я окажусь в тебе, хочу услышать своё имя. Именно это слово я хочу услышать, когда буду сзади тебя…

— Мы… мы не будем этого делать. — Я практически слышу, как колотится моё сердце и пытаюсь вырваться.

— Очень скоро мы это сделаем, — тихим голосом обещает Грейсон и, опустив руки к талии, прижимает