Логово дьявола - Лилиан Харрис

— Эй... — Ее брови напрягаются, и обе ладони скользят по моему лицу. — Ты самый замечательный человек. Тебе никогда не нужно извиняться передо мной ни за что. Тебя всегда будет достаточно. А это, совместная трапеза, музыка, это просто вещи. Я могу жить без них. Но ты? Я никогда не смогу жить без тебя.

Ее глаза блестят от непролитых слез, и я снова целую ее. Глубоко. С тихой страстью. Она хрипло стонет, когда я посасываю ее язык, зная все способы, которыми она любит, чтобы ее целовали, потому что в последние годы это все, что мы могли делать.

Когда я прикоснулся к ней вчера, черт возьми, я понятия не имел, что делаю. Но я быстро учусь. Ее тело подсказывало мне, что ей нравится, и я знал, как слушать.

Она многому меня научила, но больше всего она научила меня любить, и за это, я думаю, я никогда не смогу ей отплатить. Еще раз чмокнув ее в губы, я смотрю в ее глаза, цвета золотого солнца, готовящегося к закату, и мне не хочется отводить взгляд. Ее желудок заурчал, и это вывело меня из задумчивости.

— Пойдем, поедим, — говорю я, беря ее за руку, и мы наконец садимся рядом, одна нога на матрасе, другая на полу, чтобы смотреть друг на друга.

Когда мы находимся в таком положении, легко забыть о мучениях, о боли. Мое зрение затуманивается, и хотя я достаточно силен, чтобы убить человека, она делает меня слабым. Она топит и спасает меня одновременно.

В любви есть хрупкость, теперь я это знаю. Она заставит тебя пожертвовать всем ради нее. Но она также делает тебя сильным — эта яростная защита того, кем ты дорожишь, перекрывающая все остальное.

Она — та, ради которой я готов отдать свою жизнь, и ей даже не придется просить об этом.

Боль эхом отдается в глубине моего сердца, и мне хочется показать ей все способы, которыми я могу любить ее за пределами этого места, где мы можем быть свободны и делать все, что угодно. И если мы когда-нибудь окажемся там, на свободе, я женюсь на ней, и я знаю, что она скажет «да».

Я протягиваю ей одну из тарелок, кладу на нее один из кусков лазаньи и беру другую. Она ждет, пока я попробую, напряженно глядя на меня, словно затаив дыхание.

Отрезав кусочек, я кладу его в рот, задумчиво жую, делая вид, что все еще пытаюсь понять, вкусно ли это. Но это лучшее, что я пробовал.

— Ну, как? — Она нетерпеливо вскидывает бровь. — Я очень старалась, просто чтобы ты знал.

— На вкус как дерьмо. — Я подмигиваю, отправляю в рот еще один кусочек и широко ухмыляюсь, когда она притворно задыхается.

— Эй! — Она хихикает, макая пальцы в соус на своей тарелке, а затем размазывает его по моему носу.

— Надеюсь, ты его слижешь.

— Нет. — Она начинает есть, посасывая вилку, и смотрит на меня с вызовом.

— Ладно. — Мои губы раздвигаются, когда я беру ее тарелку и ставлю ее на пол у своих ног, придвигаясь к ней, мой нос становится все ближе.

— Что, по-вашему, вы делаете, мистер? — Она смеется, отступая назад, но я мягко беру ее за запястье и удерживаю на месте.

— Я делаю тебя грязной. — Прежде чем она успевает пошевелиться, я трусь своим носом о ее нос.

— Эй! — вскрикивает она, но ничуть не злится, ее лицо озаряет улыбка.

— Близнецы. — Я хихикаю, вспоминая, как она называла нас так, когда мы были детьми.

— Ты за это заплатишь. — Она проводит пальцем по кончику носа и втягивает его в рот.

— Надеюсь, — шепчу я, наблюдая за тем, как она смотрит на меня, и когда она вынимает палец, я беру ту же руку и скольжу тем же пальцем по своему носу. Ее глаза прищуриваются, когда я направляю ее руку в свой рот, обсасывая палец.

Ее рот приоткрывается, а грудь вздымается, когда я начинаю сосать. Мой член становится твердым от ее расширившегося взгляда.

Я вынимаю ее палец, а она просто смотрит. Теперь я думаю, правильно ли я поступил. Что, черт возьми, я знаю о девушках?

— Прости, Аида. Я не должен был...

— Ты можешь сделать это со мной в любое время, — вздохнула она, ее взгляд все еще застыл в оцепенении.

— Может, и сделаю. — Я ухмыляюсь, испытывая облегчение.

В конце концов мы доедаем. Я встаю перед ней, протягиваю ей ладонь.

— Думаю, я хотел бы пригласить вас на танец, миледи.

— Да, мой дорогой возлюбленный. — Она встает и с поклоном протягивает мне руку. — Я дарую вам этот танец.

— Это будет честью для меня.

Мы оба смеемся, и она снимает CD-плеер и кладет его на матрас. Нажав на кнопку, она включила мягкую мелодию, омывающую нас.

Мои руки обхватывают ее талию, ее — мои плечи, и мы покачиваемся вместе, наши взгляды слились в один. Этот момент, выражение счастья на ее лице... оно останется со мной навсегда. Потому что каждый момент с ней еще лучше предыдущего.

ГЛАВА 20

АИДА

22 ГОДА

Я больше не вижу эту блондинку. Как будто, закончив с посланием для меня, она ушла. Каждый вечер, ложась спать, я надеюсь, что увижу ее снова, хотя бы один раз.

У меня по-прежнему так много вопросов, на которые некому дать ответы. Если это моя мать, если это та, кого я видела, то я хочу получить еще один шанс поговорить с ней, дать ей понять, что, хотя я ее и не знаю, я все равно ее люблю. Но она не приходит. Сны перестали меня посещать, и я боюсь, что все кончилось навсегда.

Услышав стук в коридоре, я выскальзываю из теплой постели, часы показывают полночь. Я уже давно должна была уснуть, но никак не могла успокоиться от всех этих мучительных мыслей.

Робби легко дышит рядом со мной, его маленькое личико мирно спит. Я легонько целую его в волосы на макушке, чтобы не разбудить. Затем я поднимаюсь с кровати, босые ноги ступают по холодному деревянному полу.

Скрип снаружи стал громче — кто-то поднимается по лестнице. Не успеваю я дойти до двери, как она распахивается.

Появляется Дрю, на нем толстовка с капюшоном, черные треники, а в поясе пистолет.

— Какого черта ты делаешь? — кричу