Ветер перемен - Юлия Прохорова

Следы преступления? Испуганно переведя взгляд на себя, я заметила, что ликер попал и на моё платье.

Осматривая себя с особой тщательностью, я, не глядя, протянула руку к крану, не заметив, что и Алекс тянется к нему. За считанные секунды моя рука оказалась между краном и рукой Алекса, нечаянно выступив препятствием на пути потока воды. Из-за сильного напора за долю секунды мощная струя брызнула в сторону Алекса, окатив его спереди водой.

– Ой! – ахнула я, замерев и глядя, как вода расползается мокрыми пятнами по рубашке и джинсам Алекса.

Он перевел на меня смеющийся озорной взгляд.

– Ну всё-ё-ё! – протянул он. – Няня, это война!

Проговорив это, он зажал рукой кран так, что я даже пискнуть не успела, как струя воды окатила меня от подбородка до пупка.

Ахнув от такой наглости, я не придумала ничего лучше, как брызнуть на него в ответ.

А дальше творилось какое-то безумие. Мы хохотали, толкались, брызгали друг в друга водой и веселились так, как можно веселиться только в детстве, окатывая друг друга во дворе из поливального шланга. Но мы далеко уже не дети. И совсем даже не во дворе. Мы заливали водой друг друга и шикарную ванную. Ноги разъезжались на мокром полу, я хохотала до слез, боясь распластаться возле унитаза. Платье намокло и теперь прилипало к телу, с волос капала вода. Впрочем, Алекс выглядел так же. Джинсы намокли, а мокрая ткань рубашки теперь стала совсем прозрачной, красиво обтянув его крепкую грудь и натренированный живот с рельефными мышцами.

Боже, вот это вид! Должна заметить, вживую он смотрелся во сто крат эффектнее и привлекательнее, чем на журнальных фотографиях.

– Хватит, хватит! – взмолилась я, хохоча и вытягивая вперед руки.

Алекс снова зачерпнул воды, готовый окатить меня напоследок. Я и так уже была мокрая до трусов, поэтому попыталась увернуться, сделав резкий шаг в сторону. Ноги разъехались на мокром полу, и я наверняка упала бы, если бы Алекс не успел вовремя меня подхватить под локоть и удержать на ногах, прижав к себе.

– Сдаёшься? – смеясь, проговорил он.

Продолжая смеяться, я подняла на него взгляд и невольно залюбовалась.

Я сходила с ума от его шикарной кудрявой шевелюры, когда волосы были сухими. Но теперь… он выглядел еще сексуальнее. Мокрые кудряшки невольно подчеркивали правильные черты лица. Мужественный подбородок, высокие скулы, красивый нос и глаза. Сейчас они казались еще выразительнее, чем обычно.

– Нет, – упрямо проговорила я, понимая, что вообще-то готова сдаться ему по всем фронтам, чтобы он там ни имел в виду, но он не должен об этом знать. – Больше похоже на ничью.

Алекс продолжал, улыбаясь, держать меня в объятиях. Я снова поймала себя на мысли, что хочу его поцеловать, поэтому отстранилась от него на шаг и осмотрела наше поле боя.

Ой-ой, должно быть, уборщица не будет в восторге от такого.

– Ты только посмотри на нас, – проговорила я, кивая на зеркало.

Алекс обернулся и взглянул на наше отражение. Смотрелись мы более чем забавно.

– Ты поверишь, если я тебе скажу, что у меня никогда такого не было? – спросил вдруг он, улыбаясь и глядя на меня через отражение, а потом пятерней зачесывая волосы назад, убирая мокрые пряди со лба. Бож-жее. Даже такое простое движение рукой делает его безумно сексуальным.

– Кхм, – я прочистила горло, боясь, что голос меня подведет. – И даже в детстве?

Алекс покачал головой. Я промолчала. Я правда не знала, что сказать. Но я была очень рада, что пусть такая мелочь, всего лишь забавная игра, но впервые она была у него со мной. Глупо, правда? Но мне было приятно.

– И что нам теперь делать? – спросила я.

– Сейчас что-нибудь придумаем, подожди.

Скользя по полу, Алекс вышел из ванны, оставляя на полу гостиной мокрые следы. Я невольно рассмеялась. Кому расскажи, не поверят!

Через пять минут к нам в номер уже заходила горничная с двумя махровыми халатами и половой тряпкой. При виде нас у неё от удивления вытянулось лицо, но потом она рассмеялась и что-то пробормотала по-итальянски. Надеюсь, не проклятия.

– А что ты им сказал? – негромко спросила я, глядя как милая женщина лет пятидесяти оглядывает масштабы бедствия, стоя на пороге ванной комнаты.

– Что нас накрыло волной безудержного веселья, – Алекс заговорщицки мне улыбнулся. – Вот, держи. Можешь переодеться в спальне.

Я приняла из его рук халат и босиком пошлепала в соседнюю комнату.

Там я спряталась за стенкой, так как дверей не было, и стала стаскивать прилипшее к телу платье. Было огромное желание избавиться и от белья, но появиться в халате на голое тело я не решилась бы. Ничего, потом сбегу чуть позже в ванную, и просушу белье феном.

Надев халат, я подивилась его мягкости. Подошла к зеркалу, вытащила из сумочки тушь и немного подкрасила глаза.

Когда я вернулась в гостиную, Алекс был уже в халате. Пожалуй, не буду говорить, какое на меня произвело впечатление, когда я увидела его таким… домашним. Переглянувшись, мы улыбнулись, оценив внешний вид друг друга.

– Как ты смотришь на то, чтобы заказать что-нибудь в номер и всё же посмотреть фильм?

– Отличная мысль! – поддержала я.

– Тогда вот, держи, – Алекс протянул мне меню. – Выбирай. Закажем все, что ты захочешь.

Присев на краешек дивана, я стала изучать меню. В итоге мы заказали лёгкие закуски: сырные шарики и прошутто с дыней. Если вы когда-нибудь окажетесь в Италии, вы просто обязаны все это попробовать!

Когда официант принес нам заказ, Алекс отодвинул журнальный столик, стащил с дивана большие подушки, и мы уютно расположились на мягком ковре перед телевизором. Что касается фильма, то Алекс предложил посмотреть «Римские приключения» легендарного Вуди Аллена. Добрый, романтичный фильм, снятый в одном из самых прекрасных городов мира. Я никогда не бывала в Риме, но судя по тому, как о нем рассказывал Алекс, этот город не сравним ни с чем.

Уплетая за обе щеки закуски и запивая их лимонадом, мы смеялись над смешными эпизодами в фильме, иногда отвлекаясь от просмотра и просто болтая обо всем на свете. Удивительно, я знала Алекса всего сутки, но он казался мне сейчас ближе и роднее некоторых людей, которых я знала годами. Я видела, что со мной он настоящий. Понимала, что могу рассказать ему обо всем на свете, и он меня поймет. А самое чудесное то, что он чувствовал то же.