Последняя - Ольга Вадимовна Гусейнова

врагом, угрожая, обещая сказочные богатства, если уйдут, пока тем самым тайным ходом наружу выбиралась диверсионная группа. В результате лазутчики убили нескольких вражеских воинов, переоделись в их форму и напали на повелителя. В пылу устроенного ажиотажа ворота таки открыли, но лишь для того, чтобы покрошить в капусту ближайших врагов и вернуть за стены успешно выполнивших боевую задачу диверсантов. В общем, когда потухла иллюзия, мы дружно, потрясенно восхищались Рисаш.

Сейлишран наблюдал за нами с улыбкой, которая согрела его глаза, подсказав, что искренняя.

– Ну что, даки, на этом занятии я позволил вам увидеть, чего стоят ваши слова и убеждения. И на что вы готовы ради них.

Мараш обернулась к шакарке и уважительно поблагодарила:

– Мое искреннее признание, даки Рисаш!

– И мое тебе, – вернула та улыбку и добрые слова василиске.

Ее белая кожа алела румянцем смущения, у василиски скулы привычно покрылись синей чешуей, причем, по той же причине.

– Я рад, что вы проявили взаимное уважение и восхищение подвигами друг друга, – Сейлишран еще улыбался, только в голосе появились сухие нотки. – Теперь хочется услышать, в чем вы все ошиблись.

– Все? – заинтересованно уточнила Кайкусь.

Вот вредная пернатая!

– Все, – насмешливо кивнул Сейлишран.

– В бою? – мрачно спросила Мараш.

– В решении? – уныло пробормотала Мадра.

Укалей зыркнула на сплоховавшую на практике подругу с удивлением.

– В главном, – отрезал дальнейшие вопросы Сейлишран.

Судя по растерянным лицам, отвечать никто не торопился, как и я, никто не знал точного ответа. Пришлось изначальному самому пояснять:

– Этой ситуации не могло быть, ведь ни один нормальный дракон не бросит свою истинную пару один на один с врагом.

Спустя мгновение Мадра с глухим стуком и разочарованным «ы-ы-ы» приложилась лбом о стол, таким образом признавая, что оплошала, и заодно наказывая себя.

– Ну-ну, не переживайте. Зато у вас была возможность заглянуть внутрь себя, познакомиться со своими сильными и слабыми сторонами. Это дорогого стоит, ведь есть время исправиться, – подсластил нам кислое настроение Сейлишран.

– Благодарим за этот урок жизни! – по-военному отрапортовала Мараш, встав по стойке смирно и почтительно поклонилась изначальному. Затем добавила: – Даже с учетом допущенной ошибки, вы укрепили во мне веру в себя.

– Я рад! – неожиданно мягко улыбнулся наш сегодняшний наставник. – Наша встреча закончилась, вы свободны, даки.

Ручеек невест потек к дверям.

– Даки Эйкана, задержитесь, пожалуйста, – попросил дракон, продолжавший сидеть в своем кресле.

Я неуверенно уселась обратно, уловив ревнивый взгляд обернувшейся Ойки. Когда девушки ушли, Сейлишран внимательно посмотрел на меня:

– Я понимаю, твой зверь в процессе созревания и еще нестабилен, но в подобных случаях, как сегодня, – он указал на поцарапанную столешницу, – будь добра использовать привычную тебе бытовую магию, чтобы убирать последствия. Умение не оставлять за собой характерных следов избавит от многих проблем, неважно, станешь ли ты избранницей изначального или нет.

– Да, вир Сейлишран, поняла, – глухо от стыда промямлила я.

Мой резерв значительно вырос, поэтому привычная с детства бытовая магия откликнулась немедленно. Только уровень ее воздействия я не рассчитала, в итоге не только зарастила следы от когтей и восстановила покрытие, но и отполировала столешницу чуть не до зеркального блеска, во всяком случае по аудитории побежали «зайчики» отраженных от нее лучей.

Проводив парочку таких прыгунков, Сейлишран посмотрел на меня и неожиданно усмехнулся. Не знаю, что было бы дальше, но в этот момент аудитория погрузилась в кромешную тьму. Я не успела испугаться, в темноте загорелся небольшой шарик света, который выхватил из темноты лицо Сейлишрана, будто озарил его призрачным лунным светом.

В памяти вдруг всплыл случай десятилетней давности, когда я была совсем соплюхой, слабенькой, хрупкой, отчаянно одинокой, даже в толпе родичей. Со мной не хотели дружить и играть, братья задирали, сестры недовольно фыркали. Старшие чему-то меня все время учили, причем больше, чем других детей. Де им все достанется и так, а мне придется выгрызать блага у жизни, поэтому лишними знания не будут.

В один из таких дней я настолько устала терпеть насмешки, обидные слова и кучу обязанностей, что сбежала. У меня почти не было запаха, я пустышка, никому не нужная и слабая, поэтому побег удался без проблем, меня не сразу хватились. Я успела забраться далеко в лес, в самую глухомань. Потом осознала, что наделала, но вернуться самостоятельно уже не могла. Наступила ночь, я блуждала по лесу, голодная, замерзшая, исцарапанная и покусанная насекомыми. К счастью, пока не столкнулась с крупным зверьем.

Рядом ухнула сова, я испуганно дернулась, споткнулась и покатилась вниз, в овраг. Не повезло – сломала ногу. Отлежавшись, я поползла дальше, вскоре в просвете между деревьями в призрачном ночном свете блеснула серебристая гладь лесного озера. Именно в тот момент какой-то хищник решил напасть на меня, маленькую, глупую, раненую девочку. Я услышала злобный рык, шум ломающихся веток, затем – жалобный скулеж и шум убегавшего не разбирая дороги крупного существа.

Тогда я сидела на корне дерева, испуганно прижимаясь к стволу спиной. Сломанная нога нестерпимо болела, но я молча сносила боль, ведь шаграи не плачут. Неожиданно среди ветвей возник горящий потусторонним светом шарик, подлетел ко мне и окутал мою бедную ногу белесым туманом, согрел и убрал боль, словно чулок снял и пустил веселых мурашек. Мало того, по моему измученному телу разлилась приятная волна, смывшая усталость и страх, будто сам Прародитель Барс приласкал и утешил свою обездоленную дочь.

Но стоило магическому шарику-светлячку отлететь от меня, я увидела бледное, словно призрачное, нереально красивое мужское лицо, серые глаза смотрели на меня с сочувствием и заботой. Тогда я не успела ни поблагодарить, ни спросить его имя – услышала громкие зовущие крики отца и других родичей. А лицо неизвестного призрака, который спас мне жизнь и вылечил ногу, растворилось в ночи. До сих пор мучилась загадкой: был ли это Прародитель Барс?

Меня нашли, у отца дрожали руки, пока он осматривал меня на предмет повреждений, затем, прижав к своей груди, молча понес домой. Он ни слова не сказал, выслушав мой рассказ о Прародителе Барсе, и даже не ругал за выходку с побегом. Он медленно шел, будто опасался меня растрясти, и гладил по спине, прижимая к широкой груди. В тот день я осознала, что родительская любовь не выбирает, кого любить, она безусловна ко всем своим детям. Это открытие помогло мне не сломаться и смотреть в будущее с верой и надеждой.

И вот сейчас, увидев знакомый призрачный образ, я вспомнила это значимое в моей жизни событие и осознала, что тогда, в детстве, меня спас и вылечил именно Сейлишран. Несколько