Цитадель - Клэр Кент

Я оглядываю себя, так как его взгляд прикован к моей груди. Затем замечаю, что моя майка, которая изначально была белой, настолько грязная, что ее цвет варьируется от бежевого до грязно-коричневого.

— Возможно, я так и сделаю. Спасибо.

Коул исчезает, чтобы избавиться от тушки, а я роюсь в его рюкзаке, пока не нахожу серую футболку, которую он на днях постирал. Я бы не назвала ее чистой, но она лучше, чем та, что сейчас на мне. Я снимаю джинсы, майку и трусики и натягиваю вместо них футболку.

Конечно, она мне великовата и свисает почти до колен. Поскольку я собираюсь стирать свою одежду, я беру всю запасную одежду Коула — у него в рюкзаке две пары трусов, три футболки и вторая пара камуфляжных штанов — и решаю их тоже постирать.

Все, что у меня есть — это кусок мыла Коула, поэтому я пользуюсь им экономно, удаляя большую часть грязи и используя воду и речные камни, чтобы справиться с основной очисткой.

Когда Коул возвращается, я успеваю постирать только два предмета одежды.

Он не замечает сразу. Он немного потягивается, вытягивает руки, а затем прислоняется к дереву, чтобы размять спину. Затем снимает майку без рукавов, которую носил последние два дня, и подходит поближе ко мне, чтобы умыться в реке.

Протягивая ему мыло, я беру его майку, чтобы добавить к своей стопке.

Это привлекает его внимание. Коул замирает, разглядывая футболку в моих руках, а затем и другую одежду в стопке.

— Что ты делаешь? — грубовато спрашивает он.

— Я стираю одежду.

— Ты стираешь мою?

— Да. Я занялась своими вещами, поэтому решила, что могу заняться и твоим тоже.

Коул не просто удивлен. Он выглядит раздраженным.

— Зачем?

— Зачем? — я хмуро смотрю на него. Какого черта он так смотрит? — А почему я не должна этого делать?

— Потому что я могу сделать это сам.

— Я знаю, что ты можешь это сделать. Но я пыталась быть полезной.

— Мне не нужна помощь. Я сам могу разобраться со своим дерьмом.

Я тоже начинаю раздражаться. В чем, черт возьми, его проблема? Неужели он действительно настолько не желает принять от меня простой акт доброты?

— Я знаю. Но мне не сложно. Я же все равно стираю.

Коул наклоняется и отделяет свою одежду от моей.

— Ты не обязана, бл*дь, стирать мою одежду. Я не хочу, чтобы ты делала подобную херню. Я не такой, как те бл*дские ублюдки, у которых твоя сестра.

То, что он выругался трижды за один комментарий, свидетельствует о его душевном состоянии. Но я внезапно понимаю, почему он так расстроился.

— Коул, я знаю это, — я протягиваю руку, хватаю его за подбородок и наклоняю его вниз, заставляя посмотреть на меня. — Я знаю, что ты не такой, как они. Я просто помогаю тебе, потому что хочу этого. А не потому, что думаю, что ты когда-нибудь потребуешь этого от меня.

С минуту он тяжело дышит через нос.

— Я не они, — бормочет он наконец. — Я часто вел себя как придурок, но я не они.

— Я знаю! Я поняла это, когда впервые увидела тебя на пляже два года назад. Я знаю, что ты не такой, как они. Вот почему я хочу тебе помочь, — я снова осторожно забираю одежду из его рук и складываю ее в свою стопку. — Ты помогаешь мне выжить, Коул. Ты столько раз спасал мне жизнь, что я уже сбилась со счета. Ты отложил свою миссию, чтобы помочь мне.

Его лицо слегка искажается.

— Дел.

Я продолжаю.

— Но все не обязательно должно быть так, где ты помогаешь, а я для тебя ничего не делаю. Я тоже могу тебе помочь. По крайней мере, немного. Я хочу помочь.

— Ты мне ничего не должна. Ничего.

— Это не транзакция. Это не потому, что я тебе что-то должна. Это потому, что мы… мы партнеры.

Его лицо меняется. Смягчается почти незаметно.

— Мы партнеры, не так ли?

Я сглатываю.

— Ну, то есть, да. На данный момент. Я не говорю, что это постоянная ситуация, но сейчас мы партнеры. Так что мы можем помогать друг другу и принимать помощь, не испытывая при этом чувства долга, — затем я с легкой улыбкой добавляю: — Я не пытаюсь играть роль твоей жены или что-то в этом роде. Мне просто нравится что-то для тебя делать.

Коул отводит взгляд. Его щеки слегка краснеют. Я вдруг понимаю, что он стесняется. Возможно, даже смущен. Все, что ему удается сказать — это: «Спасибо».

Я прячу улыбку, опускаясь на колени и снова начиная стирать одежду.

***

На следующее утро мои джинсы все еще немного влажные, но остальная одежда сухая. Мы встаем за час до рассвета, съедаем остатки опоссума и отправляемся обратно по шоссе, надеясь как можно скорее сократить расстояние между нами и ими.

Я уже несколько дней нахожусь в адреналиновом режиме, почти не уставая, независимо от того, как далеко нам пришлось идти и как сильно я не выспалась. Но, должно быть, сейчас это начинает проходить, потому что с каждым утром я становлюсь все более измотанной, мое тело тяжелеет, а разум затуманивается с течением времени.

Мне очень хочется лечь прямо на дороге, свернуться калачиком и закрыть глаза. Но я не могу. Брианна в беде. Я нужна ей. У нее больше никого нет.

Поэтому я продолжаю. И когда Коул спрашивает, не нужен ли мне перерыв, я отвечаю отрицательно. Я не хочу тратить время впустую.

Только что перевалило за полдень, солнце ярко и жарко светит в зените, когда Коул говорит:

— Я могу понести тебя на спине, если хочешь.

Я давлюсь испуганным смехом.

— Я не собираюсь ехать на твоей спине! Я в порядке.

— Разве? Ты выглядишь так, будто вот-вот упадешь.

— Я не собираюсь падать. Честно говоря, сегодня я чувствую себя немного разбитой, но я справляюсь. Не хочу останавливаться.

— Я не говорил, что мы должны останавливаться. Предложил понести тебя. Ты такая крошечная, что это не стало бы проблемой.

Я прищуриваюсь.

— Я не такая уж крошечная.

— Нет, именно такая, — уголки его рта приподнимаются в самой очаровательной улыбке.

Я краснею и изо всех сил стараюсь не растаять внутри.

— Что ж, я ценю твой порыв. Если дела пойдут совсем плохо, я, возможно, воспользуюсь твоим предложением, но я еще не готова.

— Хорошо.

Теперь мы остановились. Я переминаюсь с ноги на ногу и смотрю в землю.

— Почему ты так на меня смотришь?

— Как — так?