Кровь песков - С. К. Грейсон

Солнце уберегло: щёки и так тёмные, но кровь всё равно плеснула.

— Я не очень по украшениям, — призналась я. — И уши не проколоты.

— Просто своего не видели, — не отступал он. Теперь пальцы нашли золотой наруч в виде свернувшейся змеи. Он надел его мне на левое плечо — точно в впадину между бицепсом и дельтой.

— Ей идёт, — отметил, любуясь. — Я ещё в первый вечер понял: золото к вам ложится.

Я вскинула взгляд удивлённо. Ужин с послами был много недель назад; я почти забыла золотую пыль на щеке и нижней губе — хотя отмывалась потом неделю.

Хадеон и бровью не повёл, повернулся к торговке:

— Сколько?

Я не успела возмутиться суммой: он уже высыпал монеты. Я плохо дружила с монетами и их весом, но даже мне было ясно — отдал маленькое состояние. Торговка ждала торга — у кланов так принято, — но он просто улыбнулся мне широко, будто не позволил себя ободрать за блестящую бесполезную штучку.

— Зачем вы это? — правая ладонь сама легла на металл — он быстро грелся на коже.

— Говорят «спасибо», — заметил он и уже скользнул к следующему шатру. — И, как я говорил, не вредно быть на хорошем счету у будущего Чемпиона Пустыни.

— Я ещё не Чемпион, — догнала я. — Всего лишь прошла первый круг. Кто знает, что будет завтра.

— Я как раз хотел спросить: вы не догадываетесь, что за испытание?

— Никто не знает. Так честнее: проверяют умение и благоволение пустыни, если не дают подготовиться.

— Жаль. Я был бы рад подсказке, — легко сказал он, хоть и звучал искренне разочарованным. Я сама старательно не думала о завтрашнем: лишь приказ — явиться к воротам на рассвете. Теперь тревога вернулась разом, как удар под дых.

— Чем так пахнет? — спросил Хадеон, оглядываясь — мой смутный вид он не заметил.

Я тоже вдохнула — тёплая тягучая сладость, пряности, щекочущие нос. Я указала на соседний киоск, у которого жарило глиняное жерло.

Мы подошли; запах стал почти знакомым, только пряности добавляли чужого.

— Фаршированные финики? — предложил пекарь.

— Пахнут чудесно, — кивнул Хадеон и тут же отсчитал монеты за стопку блестящих плодов.

Он протянул их мне, сам закинул один в рот. Рука моя протянулась автоматически: я не привыкла отказываться от еды. Но, когда сладкий соус потёк по пальцам и запястью, я вспомнила — финики я не люблю. Слишком много дней, когда это было единственное, что было.

Хадеон, разумеется, не знал. Он улыбался и тянулся за ещё одним:

— Божественно.

Я кивнула и послушно прожевала. Он никак не мог знать о моей неприязни. Один-единственный раз я говорила об этом — и то во сне.

От этой мысли по шее побежал холодок. Я обернулась — и успела поймать металлическую маску Вайпера у соседнего ряда. Он взглянул на меня — и тут же свернул и исчез.

Я взяла ещё один финик и разжевала зло, позволяя липкой сладости вытеснить из головы уязвимость ночных разговоров.

Глава 15

ЭРИКС

Я стиснул зубы и старался не мерить шагами свой тесный шатёр. Зефир недовольно каркал — мои круги будили его от дремоты. Эти дни отдыха между состязаниями терзали хуже жара. Сабля отточена так, что перережет волос. Шерсть Алзы лоснится так, что режет глаза. А до ночи — ещё часы и часы.

Паузы между испытаниями — давняя традиция: кланам нужно время торговать и перемешиваться, а не только реветь за своих. Но в нынешней пустыне это выглядело глупостью. Я наверняка не единственный, кто чешется — саблю в руку, лошадь под себя — и вперёд.

Зефир переливчато свистнул: даже когда я коленями в ковре и пытаюсь вымолить у себя терпение медитацией на цель, беспокойство ощутимо. Я рыкнул, поднялся и выскользнул наружу. Маску надел ещё в одиночестве. Этот щит хоть как-то отделял от гомона девяти кланов вокруг — хотя и не настолько, как хотелось.

Собирался уйти от стана в пески — чем дальше от стен, тем тише шёпот у основания черепа, — но ноги сами повернули к самой людной полосе временного рынка.

Мне там нечего было хотеть. Лучшими клинками меня не соблазнить: сабля — единственное, что у меня есть, помимо маски, и лучше неё ничего не будет. Одежда на мне одна и та же серая. Жрать на виду я всё равно не стану — не снимаю маску.

И всё равно шаг за шагом я входил в людской поток, а в голове на ходу рождалось оправдание: может, стоит перемешаться с теми, кем скоро будет командовать лорд Аласдар, — подсмотреть характер кланов; или унюхать слабое место Келвадана.

Сквозь толпу я шёл легко: стоило кому поднять глаза и увидеть металл на моём лице, как передо мной раскрывалась чистая дорожка. Я фыркнул: в такой тишине вряд ли узнаешь что-то о людях — разговор глохнет, едва я прохожу. Я перенёс вес, готовый развернуться и уйти в песок, как изначально хотел, — и увидел её.

Кира стояла полубоком к торговцу у подносов с фаршированными финиками; запах пробивался даже сквозь металл. Всплыло чужое — её лицо через огонь, совсем в другом мире, и фраза, что она не любит финики. Но то был сон. И всё же, когда она потянула лакомство к губам — я неосознанно проследил, как губы смыкаются о пальцы, ловя пряный сок, — я почти видел морщинку у переносицы и лёгкий изгиб носа.

А затем она улыбнулась своему спутнику. Светловолосый мужчина протягивал угощение. Не пустынник и не горожанин — явно. Значит, посол. Или богатый купец: только они пересекают горы. Узел магии у основания черепа скрутило: что бывшая изгнанница делает с послом? И в этот момент Кира резко повернулась и посмотрела прямо на меня — будто я позвал по имени.

Я развернулся на каблуке и тяжёлым шагом пошёл назад, пока не увидел её реакцию. Долгая прогулка по пустому — то, что нужно моим мыслям. Не завидую Кире — коротать досуг, развлекая послов… Какой-то тонкий голос в глубине заметил: вот она, жизнь, что могла быть моей, не уйди я из Келвадана десять лет назад. Не та жизнь, что мне нужна.

Желающих выстроилось меньше, чем на охоту, но очередь всё равно тянулась десятками всадников и в длину, и в глубину. На этот раз задания не объявляли заранее: лишь велели явиться на рассвете с конями и тупыми клинками.

Из-под арки вышли несколько фигур. Взгляд мгновенно нашёл самую низкую. Королевскую осанку я узнаю, как бы ни