Дочь для миллионера. Подари мне счастье - Алекса Гранд

– Ты настоящий герой, папочка. Тебе весь стадион хлопал.

Сообщает она с гордостью, а Даня наклоняется и чмокает ее в макушку. У этих двоих царит такая идиллия, что на пару мгновений я даже чувствую себя лишней. Правда, это ощущение быстро улетучивается, сменяясь будничными хлопотами.

Нужно заехать в аптеку за обезболивающим, бинтами и витаминами. Затариться в гипермаркете продуктами, способствующими быстрому заживлению костей. А еще проконсультироваться с более опытными коллегами по физиотерапевтическим процедурам.

Следующую неделю я разрываюсь между работой и Данилом, которому предписан полный покой и постельный режим. Всей душой я тянусь в квартиру к любимому мужчине, обожаемой дочери и преданному Зевсу, но дела валятся на меня, как из рога изобилия.

Егору Рудневу нужно срочно поговорить с кем-то о проблемах с невестой, и он почему-то решает довериться мне. Леня Тарасов не может сам избавиться от заколебавшего его агента и просит вместо него сообщить скандальной женщине о том, что он больше не нуждается в ее услугах. Игорю Гребцову не с кем выбрать подарок дочери.

И, если я надеюсь, что разберусь с этими проблемами и смогу чаще бывать с семьей, то глубоко ошибаюсь. В субботу ко мне в кабинет заглядывает Вепрев и рушит все мои планы.

– Во вторник отправляемся на выездной матч в Питер. Готовься, – отданное приказным тоном распоряжение явно не подлежит обсуждению, но я шумно выдыхаю и смотрю на главного тренера жалобно.

– Константин Денисович, а можно я в Москве останусь? Пусть меня Тимофеева заменит, она так хотела.

– Не получится. Пока Романыч в отпуске, ты за главную. Назвался груздем, полезай в кузов.

Бескомпромиссно отрубает Вепрев, а я устало прикрываю веки и едва не вою от нарисованных им перспектив.

Клубный автобус. Восемь часов в дороге. С Казаковым, которого я мечтаю придушить. Прекрасно. Просто прекрасно.

Глава 26

Данил

– Дружище, ты вместе со званием лучшего бомбардира сезона решил заодно забрать и «рекордсмена по травмам»? – Денчик ржет, наблюдая за тем, как я осторожно просачиваюсь между блондинкой, удерживающей шпица с шерсткой персикового цвета, и хмурым мужиком с квадратной челюстью и широкими плечами.

Я никого не распихиваю, не провоцирую на скандал и на всякий случай прикрываю ребра локтем. Болевые ощущения все еще присутствуют, и я совершенно точно не хочу усугублять. Поэтому превращаюсь в эдакий образчик терпения и добродетели.

Упущенное наверстаю потом.

– Тебе лишь бы поржать, – роняю я беззлобно и встаю рядом с другом у столика в фойе детского театра.

Сегодня у Ксюши первый спектакль, и даже далекий от искусства и предпочитающий пьесе в двух актах самый обычный блокбастер Говоров вызвался ее поддержать.

– А что еще остается? Плакать, что ли, из-за того, что ты рискуешь пропустить вперед Казакова?

– Не произноси при мне это имя, ладно?

Я бросаю Денису сквозь зубы, стараясь отогнать неприятные мысли, но они успевают оккупировать мозг. Я согласен с Эвой, что меня поломали с подачи Глеба, только вот у меня ни единого доказательства.

В арсенале лишь выстроенная теория заговора, стойкие подозрения и непреодолимое желание отомстить. Правда, как это сделать, когда Казаков все время тусуется на арене, а я отлеживаю бока на больничном – загадка.

Я длинно выдыхаю, вспоминая наставления тренера по йоге, глубоко вдыхаю и молчаливо устанавливаю для себя табу на все, что связано с одноклубником. Здесь и сейчас в приоритете любимая женщина, не менее любимая дочь и грядущее представление.

– Дань, я проголодался, как скотина. Тебе что-нибудь взять?

– Захвати мне бутерброд с красной рыбкой и коньячок с лимоном.

– Губа не дура.

Присвистывает Говоров, а когда возвращается, получает от меня небольшую лекцию.

– А ты знаешь, что привычка сопровождать театральное или цирковое действие едой и напитками возникла еще у древних римлян и греков. И самые дешевые билеты, кстати, были внизу, потому что публика зачастую кидала огрызки прямо с балконов.

– И давно ты такой образованный стал?

Смеется Денис, только я его уже не слышу. В это мгновение в холл влетает запыхавшаяся раскрасневшаяся Эва, и я перестаю видеть кого-либо, кроме нее. Ее волосы собраны в прическу в художественном беспорядке. Атласное коктейльное платье пыльно-розового цвета на тонких бретельках как нельзя лучше подчеркивает точеную фигуру и облепляет соблазнительные изгибы. А босоножки с тонким ремешком на аккуратном каблуке делают ее походку еще более грациозной.

Если бы не обещание, данное Рапунцель, я бы непременно утащил Воронову в свою берлогу и любил бы там до утра. Но пока приходится только облизываться.

– Денис, привет. Дань, как ты?

– В порядке, родная.

Эва прижимается ко мне доверчиво и смахивает невидимые пылинки с моей рубашки. Я же бережно ее обнимаю и утыкаюсь носом в чувствительное место за розовеющим ушком.

Стоял бы так вечность, если бы не второй звонок, настойчиво предупреждающий нас о том, что пора идти. Как прилежные зрители, мы рассаживаемся в кресла и замолкаем, готовые внимательно следить за постановкой и отбивать ладоши в аплодисментах.

Занавес поднимается, разворачивается действо.

– Венди, вместо того чтобы здесь тупо спать, ты могла бы летать со мной и играть со звёздами.

– Ух ты!

– А ещё там русалки!

– Настоящие? С хвостами?

– Да, с длинными-предлинными.

– Вот это да! Никогда не видела русалок! *[4]

Сегодня дают «Питера Пена» – историю мальчика, который не хотел взрослеть, живущего в Нетландии в компании пропавших ребят. В восторге остаются все – и взрослые, вернувшиеся ненадолго в детство, и малыши. Для детей происходящее на сцене особенно близко, ведь оно напоминает их собственные игры.

Вот один предмет становится кораблем, а уже в следующую минуту превращается в скалу на острове. Почти все из реквизита, от русалочьего хвоста до пиратской шляпы, можно сделать из бумаги. А остальное – дорисовать в воображении.

Спектакль оказывается живым, веселым и очень интерактивным. И не последнюю роль в этом играет наша Рапунцель. Ее преподаватель не лукавила, Ксюша и, правда, рождена, чтобы блистать на сцене. И она блистает. Притягивает взгляды, приковывает всеобщее внимание и получает заслуженные бурные овации.

Маленьких актеров даже вызывают на бис, так сильно собравшиеся не хотят прощаться со сказкой.

– Солнышко, ты такая молодец. Мы с папой безмерно тобой гордимся.

Счастливая, Эва смахивает слезы радости с ресниц и заключает дочку в объятья. Я же вручаю Ксюше приготовленный заранее букет и мятную шоколадку. После мы празднуем успешную премьеру в кофейне, посещаем парк аттракционов, а вечером устраиваем просмотр киношного «Питера Пена».

– Наша Венди лучше.

Я сообщаю дочери, когда она укладывается спать и целую ее в