Руж - Грир Риверс

Он больше ничего не предпринимает, только уделяет пристальное внимание методической тщательности. Только когда его длина упирается в нижнюю часть моего позвоночника, я понимаю, что на него это тоже подействовало, и самодовольная улыбка кривит мои губы.

Когда он заканчивает вытирать свои остатки у меня между ног, мысль проносится в моем мозгу, как электрический разряд. Несколько минут назад я была слишком сильно оттрахана, чтобы поднимать этот вопрос, но сейчас мой разум наконец прояснился.

— Кайан, нам нужно поговорить. Ты снова не пользовался презервативом. Прошло уже несколько месяцев, как я прошла тестирование, но, эм… как насчет тебя?

— То же самое. И я ни с кем не был с той ночи, когда мой отец сказал мне, что ты — моя следующая цель.

— Твоя следующая цель?

— Ты знаешь о моих приказах. Я стал одержим своим новым заданием, но даже тогда я не был уверен, как хочу его выполнить. Наверное, часть меня всегда надеялась, что все закончится именно так.

У меня колотит в груди, но я пытаюсь сосредоточиться.

— Кайан... это не конец. Это даже не начало. У меня есть обязательства перед моей семьей и Гвардией. А как насчет детей? Я же говорила тебе, что не принимаю противозачаточные.

Мочалка останавливается, и он откладывает ее в сторону, прежде чем обнять меня. Это успокаивает, но я быстро понимаю, что его успокаивающие объятия так же сковывают, как и то, что не дает мне сдвинуться ни на дюйм.

— Все будет хорошо, tine.

— Все будет хорошо? Откуда ты знаешь, что все будет хорошо? Ты общаешься с Богом и знаешь будущее или что-то в этом роде? Может быть, мы вместе сходим на мессу в это воскресенье, и ты меня представишь.

— Лейси...

— Ты кончил в меня, Кайан. Дважды. Что, если я забеременею?

— Ты моя жена. — Он небрежно пожимает плечами, и вода расплескивается.

— Кайан... — Я стону. — Я не твоя жена.

— Да, жена, и мы только что оформили наш брак. Поздравляю, Лейси Маккеннон, теперь пути назад нет. Я не отпущу тебя без боя.

Теперь пути назад нет.

Я обмякаю в его объятиях.

— Tine, послушай... — Он нежно гладит мои руки под водой, пока говорит. — Я хочу детей. Ты хочешь детей...

— Откуда ты знаешь, что я хочу детей?

— Потому что, когда ты взяла годичный отпуск после ареста твоего отца, куда бы ты ни путешествовала, ты посещала местный сиротский приют. После этого у меня появилось предположение.

Мои щеки горят.

— Ты знаешь о моем годичном перерыве?

Когда моего отца арестовали в первый раз, я не смогла смириться. Я взяла годичный перерыв в школе и ездила куда угодно, только не домой. Если бы я тогда знала, что судья отправит его в тюрьму до суда, я бы провела это время с ним. Но я этого не сделала, а вместо этого провела потрясающее, экстравагантное время в социальных сетях и сделала вид, что О'Ши по-прежнему непобедимы.

Именно в свободное время, когда я была одна, я действительно наслаждалась своей поездкой. Мне нравилось покупать игрушки, посещать местный детский дом или приюты и наблюдать, как дети играют с ними. То время заставило меня влюбиться в идею настоящей семьи, а не только той, которая процветает за счет политической выгоды.

Но откуда он это знает? Я никогда никому не рассказывала.

— Я следил за тобой с тех пор, как ты была обещана мне, даже когда контракт был разорван. Так я ошибаюсь?

Я качаю головой.

— Нет, я действительно хочу семью. Я просто... никогда не думала, что все произойдет так, как я хотела.

Кайан вздыхает.

— Честно говоря, это все еще может быть не так, но пока у меня есть дом, в котором царит любовь, меня устраивает все, что бы ни случилось. У Гвардии в анамнезе бесплодие...

Я усмехаюсь, и слова вылетают из меня прежде, чем я успеваю их остановить.

— Жадность и бесплодие — это не одно и то же. Родители не хотят, чтобы их дети убивали друг друга и теряли семейное наследство. Жадность — единственное, что передается по наследству в Гвардии.

— Не во всех семьях, — тихо отвечает Киан. После паузы он переводит дыхание и говорит тихо, почти шепотом. — У моей мамы было несколько выкидышей до меня. У меня должен был быть старший брат, но когда она потеряла его, мой отец чуть не потерял ее. После этого папа отказался иметь еще кого-то, боясь потерять ее...

— Правда? — я не могу скрыть потрясения в своем голосе. В большинстве семей наследники рождаются любой ценой. Неслыханно, чтобы будущий глава фамилии захотел отказаться от всего этого ради своей жены.

Кайан кивает.

— Хотя она всегда хотела быть мамой и умоляла его. Он никогда не умел ей отказывать. Они попробовали еще раз, а потом появился я. Со мной были трудные роды, и после этого мой отец действительно настоял на своем. Но именно поэтому мои родители остановились. Не из-за жадности. Любви.

— Значит, ты веришь в любовь? По-настоящему?

Он кивает, прижимаясь к моей голове, и я чувствую его теплое дыхание на своей коже головы.

— Без сомнения.

— Но любовь в нашем мире практически старомодна.

— Только не в моем.

Эти слова оглушают меня, заставляя замолчать, и единственное, что можно услышать, — это тихий плеск воды о стенки ванны. Однако моя реакция не только на историю, но и на уязвимость, заключенную в признании. И на секреты.

Хранитель секретов, а не денег, вот кто по-настоящему главный в Гвардии. Глава общества может создавать королей и уничтожать их, в зависимости от того, кто ими владеет. Как наш Хранитель, мой отец поддерживал мир между членами семьи в основном потому, что он был справедлив и хранил доверие каждой семьи, редко используя их секреты как меч.

Но в течение многих лет ходили слухи о том, что репутация Маккеннонов была подорвана. Я думала, это из-за того, что Кайан разорвал наш брачный контракт и три года назад ушел в двухлетний запой, но использовал ли мой отец какой-то секрет против них? Если он и сделал это, то только в отместку за то, что Кайан отказал мне… верно?

И все же...

Кайан украл меня, обманом заставил выйти замуж и хочет, чтобы у меня были его дети. Зачем ему делать все это после отказа жениться на мне?

Я бы подумала, что это была тщательно продуманная уловка, но теперь он доверяет мне семейные секреты, о которых,