Сделка с вампиром - Жасмин Уолт

— Наверное, я просто чувствую слишком большую вину, чтобы уснуть, пока лежу здесь и ничего не делаю.

Элиза покачала головой.

— Это я должна чувствовать вину, а не ты.

Она прикусила губу, и в её голосе прозвучала мучительная нота.

— Если бы я не проигнорировала твоё беспокойство из-за твоего человеческого друга… если бы пошла с тобой в Красную Таверну … как и обещала —

— Не надо.

Я схватила Элизу за тонкое плечо, не позволяя ей утонуть в бесконечных если бы да кабы.

— Нет смысла изводить себя. Если бы ты пошла со мной, ты могла бы серьёзно пострадать. Или хуже.

Элиза фыркнула.

— Ой, да ладно. Я знаю, что выгляжу как механик на побегушках с претензией, но в драке я не бесполезна.

Она приподняла пальцы над простынёй, и на их кончиках затрещал маленький разряд эфирной энергии.

— Вампирам совсем не по душе, когда их сжигают. Вот почему они поработили тех из нас, кто всё ещё может управлять эфиром.

Я попыталась улыбнуться, но знала — до глаз эта улыбка не дошла. Я не рассказала Элизе о том, как близко всё подошло к краю с Тристаном и Донной. Мне повезло, что вмешалась Джинкс, но я не была уверена, что они пощадили бы нас, будь Элиза рядом. Если бы она пошла со мной, мы вполне могли погибнуть обе — именно поэтому я её и не взяла.

— Посмотри на это с другой стороны, — сказала я. — Если бы ты пошла со мной, головорезы Винициуса могли бы и не схватить меня на улице, и мы бы никогда не узнали о его работорговле. Я знаю, то, что мы увидели сегодня, способно свести с ума от ужаса, Элиза. Но посмотри, чего мы добились. Мы спасли всех этих людей.

— Она права, Элиза, — раздался голос Найры из-за двери, мягко скользнув в комнату раньше, чем появилась она сама.

Я нахмурилась, когда Найра вошла — всё в том же синем платье в серебряную полоску, что и вчера. Лицо её выглядело чуть осунувшимся, но, несмотря на то что она не спала больше двадцати четырёх часов, ни один волосок не выбился из причёски. Одно из преимуществ бессмертия — почти не нуждаться во сне.

— Но не думай, что раз комендант мёртв, то на этом всё закончено, охотница.

Слово прозвучало холодно и точно.

— Ты вынудила Максимиллиана открыть ящик Пандоры, и это вполне может поставить нас всех под угрозу.

— Что ты имеешь в виду? — спросила я, выпрямляясь.

Найра пересекла комнату и присела на край кровати. На её обычно бескомпромиссном лице — том самом выражении без лишних сантиментов — читалась тревога.

— Максимиллиан был полностью вправе убить вампира низшего ранга за кражу личной собственности, — я сжала челюсть, уловив многозначительный взгляд, брошенный в мою сторону, — и за ряд незаконных действий на своей территории. Но то, что Винисиус, во-первых, состоял в другом вампирском доме, а во-вторых, был высокопоставленным военным офицером с влиянием при императоре, — всё это усложняет дело. В подобной ситуации обычно ограничиваются судом и заключением.

— Тогда почему Максимиллиан так не поступил? — спросила я. — Я не заставляла его убивать Винициуса.

Хотя я была рада, что он это сделал.

— Потому что ты использовала на нём магию, — сказала Найра, и в её голосе прозвучала такая жёсткость, что я стиснула кулаки в простынях, чтобы не отшатнуться. — Ты раскрыла свою истинную природу. И если бы лорд Старкло позволил Винициусу дожить до суда, тот рассказал бы всем, кто ты на самом деле.

— А что ей было делать? — резко потребовала Элиза. — Стоять и позволить ему её убить?

— Нет, конечно, нет.

Найра сжала переносицу и прикрыла глаза, словно пытаясь унять подступающую головную боль.

— Я не говорю, что Китана не должна была защищаться. То, что она сделала, достойно уважения.

Она снова посмотрела на меня.

— Но нельзя отрицать: ты усложнила положение Максимиллиана — независимо от того, поедешь ты с ним на Саммит или нет.

От искреннего раздражения в её взгляде у меня неприятно сжался живот. Я опустила глаза на колени, внезапно ощутив стыд.

— Похоже, я и правда думала только о себе, — тихо сказала я.

— Как ты можешь так говорить? — возмутилась Элиза. — Сегодня ночью ты помогла спасти пятьдесят человек из рабства!

— Да, но последние недели я вела себя безрассудно и слишком резко судила вас всех, хотя вы были ко мне исключительно терпеливы. Иногда даже добры.

Я криво улыбнулась Найре.

— Я отказывалась замечать вашу доброту только потому, что вы вампиры. Но ведьмы ничуть не меньше способны и на добро, и на жестокость.

Перед глазами вспыхнуло лицо Себастьяна, и желудок болезненно сжался.

— Я не жалею о том, что сделала — не тогда, когда в итоге были спасены столько жизней. Но я могла бы действовать куда осмотрительнее.

К моему удивлению, Найра тихо усмехнулась.

— Когда-то я и сама была молодой и дерзкой воительницей, — сказала она. — И уж точно не отличалась особой рассудительностью, когда была уверена, что права.

— Ты?

Я моргнула, оглядывая её строгий, безупречно сидящий костюм и идеально уложенные волосы.

— На тебя это совсем не похоже.

Она рассмеялась.

— О, я и сейчас вполне способна смести с поля боя роту солдат, не слезая с коня, — сказала она. — Но те дни остались далеко позади — после того как лорд Старкло Обратил меня и взял к себе на службу.

Я помедлила, затем спросила:

— Ты расскажешь, как это произошло? Почему ты позволила Максимиллиану Обратить тебя и забрать от твоего народа?

Найра отвернулась к окну. Лунный свет пролился на её лицо, резко очертив высокие скулы и заострённый подбородок. Я затаила дыхание, не желая давить на неё — особенно после того, как в прошлый раз она отреагировала на вопрос о своём прошлом.

— Я была дочерью вождя Эквинокса, — наконец произнесла она, и голос её стал почти отрешённым, словно она говорила, глядя сквозь время. — Гордостью семьи. Мне предстояло стать следующей вождём — вернее, вождихой.

Она ненадолго замолчала.

— Но, когда мне было двадцать два, меня поразила страшная болезнь. Она разъедала мои мышцы, пока я едва могла ходить — не то, что держаться в седле. Целители сказали, что я никогда больше не сяду на коня.