Хозяйка поместья Вудсборн - Фиона Сталь

Вернувшись домой, я заперлась в библиотеке. Я взяла чистую бухгалтерскую книгу из запасов Флетчера, перо, чернила. И начала работать.

Слева я писала текущие расходы поместья, основанные на моих наблюдениях и разговорах со слугами. Справа — то, как должно быть.

«Мука. Текущий расход: 8 мешков в неделю (по завышенной оценке). Закупается по 12 пенсов за мешок. Итого: 96 пенсов в неделю. Оптимальный расход: 5 мешков в неделю. Закупается по рыночной цене с оптовой скидкой: 8 пенсов за мешок. Итого: 40 пенсов в неделю. Экономия: 56 пенсов в неделю, или 224 пенса в месяц».

«Свечи. Текущий расход: 30 коробок в месяц. Закупается по 6 пенсов. Итого: 180 пенсов. Оптимальный расход (при условии использования более качественного воска, который горит дольше): 20 коробок. Закупается по 7 пенсов. Итого: 140 пенсов. Экономия: 40 пенсов в месяц».

Я работала всю ночь. Я анализировала все: от стоимости овса для лошадей до расхода дров на отопление. Я не просто сокращала расходы. Я предлагала пути оптимизации. Заменить дорогих, но недобросовестных поставщиков на более дешевых и честных с городского рынка. Ввести строгий учет продуктов на кухне. Использовать более экономичные материалы.

Под утро передо мной лежал готовый документ. Десять листов, исписанных моим четким, убористым почерком. С таблицами, расчетами, выводами.

В конце я подвела итог.

«Общая ежемесячная экономия при внедрении предложенных мер составит, по предварительным оценкам, не менее тридцати трех процентов от текущих расходов на содержание поместья, без потери в качестве жизни и с повышением эффективности работы персонала».

Сократить расходы на треть. На треть! Это была не просто экономия. Это была целая финансовая революция.

Тем же вечером, когда я знала, что Алистер у себя, я подошла к двери его кабинета. Я не стала стучать. Я просто тихонько приоткрыла дверь. Он сидел за столом, погруженный в свои бумаги, и даже не заметил меня.

Я вошла, положила свою бухгалтерскую книгу на самый край его огромного стола, прямо рядом с его рукой.

Он вздрогнул от неожиданности и поднял голову. Его глаза встретились с моими.

— Что это? — спросил он.

— Это то, в чем, по-вашему, не разбираются женщины, — ответила я тихо. — Можете не читать. Можете выбросить в камин. Решать вам.

И, не говоря больше ни слова, я развернулась и вышла, плотно прикрыв за собой дверь.

Я не знала, посмотрит ли он. Но я сделала свой ход. Я положила на стол не эмоции, не просьбы, не обвинения. Я положила на стол холодные, неопровержимые факты.

И теперь я ждала. Ждала его реакции. Потому что я знала: после этой ночи он больше никогда не сможет сказать, что финансы — это не женское дело.

Глава 21

Следующий день прошел в оглушительной тишине. Алистер не вышел к завтраку. Дженнингс сообщил, что лорд всю ночь работал и приказал его не беспокоить. Я знала, над чем он «работал». Он изучал мой отчет. Перепроверял каждую цифру. Сравнивал с отчетами Флетчера. Я почти физически ощущала, как за массивной дверью его кабинета скрипят шестеренки его мозга, пытаясь осознать то, что он увидел. Ха! Толи ещё будет!

Я провела утро как обычно — пробежка, завтрак и работа в розарии. Но я не могла сосредоточиться. Я то и дело бросала взгляды на окна его кабинета. Тяжелые шторы были плотно задернуты. Он засел в своей крепости. Что он там так долго делает? Рвет и мечет от того, что женщина посмела указать на его ошибки? Или… признает мою правоту?

Я чувствовала себя так, словно подложила под дом бомбу с часовым механизмом и теперь ждала взрыва.

После обеда напряжение стало почти невыносимым. Слуги передвигались на цыпочках, боясь издать лишний звук. Даже солнце, казалось, светило как-то неуверенно, прячась за облаками.

А потом он вышел.

Я как раз подвязывала плетистую розу к новой шпалере, которую мне смастерил Артур. Я услышала скрип гравия на дорожке и замерла. Я не обернулась. Я просто ждала.

Он подошел и остановился в нескольких шагах от меня. Я чувствовала его присутствие спиной. Он молчал. Долго.

— Розы цветут, — сказал он наконец.

Его голос был странным. Тихим, ровным, без привычного льда.

— Да, — ответила я, не поворачиваясь. Я продолжала аккуратно обвязывать гибкий стебель бечевкой. — Я же говорила, что они проснутся.

Он сделал еще шаг. Теперь он стоял