Ты меня бесишь - Екатерина Мордвинцева

— О чём ты думаешь? — спросила она, поймав его взгляд.

— О тебе, — честно ответил он. — О том, как ты изменилась. О том, кем ты стала.

— И кем же я стала?

— Королевой, — просто сказал он.

Она улыбнулась, но в улыбке не было кокетства или смущения. Только принятие.

— Я не хочу быть королевой, — ответила она. — Я хочу быть твоей женой. Твоей парой. Твоей Лирой.

— Это одно и то же, — усмехнулся он. — Для меня.

Она протянула руку через стол, он сжал её пальцы.

— Знаешь, о чём я думала сегодня, когда стояла перед ними? — спросила она.

— О чём?

— О том, что если бы не ты, меня бы здесь не было. Ты спас меня. Ты дал мне шанс. Ты научил меня верить в себя.

— Ты сама себя научила, — возразил он. — Я только был рядом.

— Этого достаточно, — сказала она. — Ты был рядом. Ты верил. Ты любил. Даже когда сам боялся признаться.

Он хотел ответить, но слова застряли в горле. Они были там, эти слова, крутились на языке, ждали своего часа. Но вырваться не могли.

«Скажи ей, — шепнул внутренний голос. — Скажи сейчас.»

Но Дэймон промолчал. Только сжал её руку крепче.

Лира, кажется, поняла. Она улыбнулась, и по связи хлынуло такое тепло, что у него перехватило дыхание.

«Я знаю, — пришла её мысль. — Ты не умеешь говорить. Но я чувствую. Всё чувствую.»

И этого было достаточно.

После ужина они вышли на террасу. Город внизу сиял миллионами огней, небо было чистым, и звёзды горели ярко, несмотря на световое загрязнение.

— Смотри, — Лира показала вверх. — Вон там Вега. Моя звезда.

— Красивая, — сказал Дэймон, но смотрел не на звезду, а на неё.

— Ты опять не туда смотришь, — усмехнулась она.

— Я смотрю на самую красивую звезду, — ответил он, как тогда, в ресторане.

Она повернулась к нему. В её глазах отражались огни города и свет далёких светил.

— Дэймон, — позвала она тихо.

— М?

— Я люблю тебя. Знаю, что ты это знаешь. Но я хочу, чтобы ты слышал это. Каждый день.

— Я люблю тебя, Лира, — ответил он. — Больше жизни. Больше всего.

Она привстала на цыпочки и поцеловала его. Долго, нежно, благодарно.

А потом они стояли, обнявшись, глядя на звёзды, и им не нужны были слова. Связь говорила за них.

Утром их ждали новые заботы. Совет не успокоился, несмотря на провал первой атаки. Маркус принёс новости: Крон собирает новых наёмников, верховные альфы готовят вторую волну.

— У нас есть неделя, может, две, — сказал он, разворачивая карты. — Потом будет решающая битва.

Лира смотрела на карты, на схемы расположения войск, и в её глазах горел тот самый огонь.

— Мы готовы, — сказала она.

— Ты уверена? — спросил Маркус.

— Уверена, — кивнула она. — У нас есть преимущество.

— Какое?

— Я, — просто ответила Лира. — И он.

Она посмотрела на Дэймона, и в этом взгляде было столько силы, что Маркус невольно отступил на шаг.

— Вы двое… — начал он.

— Мы — сила, — закончила Лира. — И мы победим.

Весь день они планировали. Лира удивляла даже Дэймона своей хваткой — она видела слабые места в обороне, предлагала нестандартные решения, чувствовала, где враг ударит следующим.

— Ты точно не служила в армии? — спросил Маркус, когда она предложила засаду в самом неожиданном месте.

— Я выживала, — напомнила она. — Это лучшая школа.

К вечеру план был готов. Оставалось ждать.

Ночь они провели вдвоём, на крыше, под звёздами.

— Страшно? — спросил Дэймон.

— Немного, — призналась Лира. — Но не за себя. За тебя. За стаю. За всех, кто с нами.

— Мы справимся.

— Знаю. Потому что мы вместе.

Она повернулась к нему, посмотрела в глаза.

— Знаешь, что я поняла сегодня?

— Что?

— Что самое главное в жизни — не сила, не дар, не власть. А любовь. Только она даёт смысл. Только она заставляет бороться. Только она делает нас настоящими.

Он молчал, глядя на неё, и в его глазах было столько нежности, что у неё перехватило дыхание.

— Ты моё всё, — сказал он просто. — Ты это знаешь.

— Знаю, — улыбнулась она. — И это взаимно.

Они замолчали, глядя на звёзды. Где-то там, в вышине, горела Вега — её звезда. И Дэймон вдруг понял, что больше не боится. Ни завтрашнего дня, ни смерти, ни потерь. Потому что она рядом. Потому что они вместе. Потому что их любовь сильнее всего.

— Я люблю тебя, Волчица Судеб, — прошептал он.

— Я люблю тебя, мой альфа, — ответила она.

И ночь укрыла их своим звёздным покрывалом, даря последние часы покоя перед решающей битвой.

Глава 24

Рассвет в день битвы был кроваво-красным. Лира стояла на крыше главного здания, глядя, как солнце поднимается над горизонтом, окрашивая небо в багровые тона. Плохая примета, сказал бы кто-то. Но она давно перестала верить в приметы.

Дэймон поднялся к ней, бесшумный, как всегда, несмотря на всё ещё заживающую рану. Встал рядом, взял за руку.

— Видишь? — спросил он, кивая на горизонт.

— Вижу, — ответила она. — Они идут.

Там, за лесом, клубилась тьма. Не физическая — аурическая. Тысячи аур, сплетённых в единую чёрную массу, несущую смерть. Лира чувствовала их даже на таком расстоянии — злость, жажду крови, ненависть.

— Сколько их? — спросил Дэймон.

— Тысячи полторы. Может, больше. Трудно сосчитать, они смешались.

— У нас четыреста, — усмехнулся он. — Хорошие шансы.

— Лучшие, — ответила она, поворачиваясь к нему. — Потому что мы знаем, за что сражаемся. А они — только за деньги и власть.

Он притянул её к себе, поцеловал в лоб.

— Что бы ни случилось сегодня…

— Не начинай, — перебила она. — Ничего не случится. Мы победим. Мы вместе.

Он хотел возразить, но она приложила палец к его губам.

— Я знаю, что ты хочешь сказать. Но не надо. Мы нужны друг другу живыми. Ты понял?

Он кивнул, хотя в глазах читалась тревога.

— Идём, — сказала Лира. — Наши ждут.

Внизу стая готовилась к бою. Четыреста волков — мужчины, женщины, даже подростки, которые отказались уходить. Все, кто верил в них. Все, кто готов был умереть за свою территорию, за своего альфу, за свою странную, невероятную Волчицу Судеб.

Маркус раздавал последние указания. Райан проверял оружие. Керн, появившийся неизвестно откуда, стоял в стороне, опираясь на посох, и смотрел на небо.

— Старик, — окликнула его Лира. — Ты зачем здесь? Тебе бы в безопасном месте сидеть.

— Безопасных мест больше нет, — усмехнулся Керн. — И я ещё повоюю. Не в первый