Белые яблоки - Джонатан Кэрролл

Подойдя к дверям лифта, он нажал на кнопку вызова и машинально заложил руки за спину. Китти называла эту его позу стариковской. В самом конце их совместной жизни она сердито выговаривала ему всякий раз, как он, забывшись, снова ее принимал. Но что поделаешь, женщины всегда найдут к чему придраться. Любой мужчина самым невинным словом или жестом может разозлить, огорчить, разочаровать их. От этого никуда не денешься. И чем сильнее бывает их любовь вначале, тем горше оказывается разочарование, когда отношения себя исчерпали. Все-то вы делаете не вовремя и не так, как надо. Слишком мало или слишком много. Даже комплименты из ваших уст категорически отвергаются. Или в лучшем случае вам бросают: «Ах, надо же, ты соизволил заметить?» Погрузившись в эти раздумья, Этрих не переставал следить за перемещением красного огонька над дверями лифта. Вот он скользнул к цифре 6. Механизм издал мелодичный звон, дверцы разъехались, и перед взором Этриха предстала кабина, посреди которой в полном одиночестве стоял Бруно Манн.

– Вот и ты наконец.

– Бруно! Ты-то здесь какими судьбами?

Дверцы начали закрываться, но Бруно поспешил провести ладонью между створками, и те вновь послушно разъехались в стороны.

– Тебя искал, Винсент.

– Но откуда ты узнал, что я здесь?

– Позвонил Китти, и она мне сказала.

– Но почему ей, а не мне?

– Я не знаю твоего номера.

– Брось, в конторе он точно имеется. Почему ты им не позвонил и не спросил?

Манн смутился, но замешательство его длилось недолго. Двери опять едва не закрылись, и он этому помешал, как и прежде проведя рукой между створками.

– Знаешь, мне это как-то в голову не пришло. Я в последнее время вообще туго соображаю. Нам с тобой надо поговорить. Давай посидим где-нибудь?

Он жестом пригласил Этриха в лифт. Тот невольно покосился в тот конец коридора, где помещался кабинет доктора Кэпшью.

– У меня только сорок минут. Мне надо вернуться обратно за сынишкой.

– Прекрасно. Сорока минут нам хватит. Заходи.

Этрих вошел в кабину. Дверцы закрылись. Он нажал на кнопку первого этажа.

Лифт плавно двинулся вниз. Этрих ждал, когда Бруно заговорит, но тот молчал, скрестив руки на груди и опустив взгляд на носки своих ботинок. Казалось, он про себя насвистывает какую-то мелодию.

– Итак?

Бруно не отозвался.

Наконец-то Этриху было на ком сорвать зло, копившееся в нем с самого утра.

– Послушай, Бруно, мне неприятно, что ты уклоняешься от разговора. Как это понимать? Сам меня сюда зазвал, а теперь отмалчиваешься. Скажи наконец, что тебе от меня надо?!

– Они с нами играют, Винсент. Забавляются, как со светлячками в банке. Трясут ее, чтобы посмотреть, как мы себя в ней поведем.

– Ты это о чем? Кто такие они?

Бруно отнял руки от груди и опустил их.

– У тебя есть пульс?

– Что?!

Этриху стало не по себе. Он дорого дал бы за возможность выйти из кабины. Бруно, похоже, и впрямь свихнулся. Хорошенькое дело – оказаться в лифте один на один со «светлячком из банки».

– А ты отлил хоть раз с тех пор, как узнал правду? В туалет ходишь?

– В туалет? Разумеется, хожу. Бруно, ты часом не свихнулся?

Бруно мрачно помотал головой:

– Нет. Знаешь, вот ведь что забавно, я только недавно понял: мы так часто поступаем автоматически, рефлекторно, буквально не замечая. До тех самых пор, пока вдруг неизвестно почему не прекратим это делать.

Этрих не удержался от вопроса:

– Так ты писать перестал? С каких пор? – Он едва не прыснул со смеху.

Улыбка, которую Этрих тщетно пытался погасить, не укрылась от взгляда Бруно. Он скорчил гримасу:

– Знаю, это звучит забавно. Да и вся наша с тобой история просто до жути смешная, верно?

Лифт остановился на одном из этажей. Двери открылись, но за ними в коридоре никого не оказалось. Створки снова медленно и плавно соединились, кабина продолжила скольжение вниз.

Этрих, тщетно ожидая от Бруно пояснений, нетерпеливо произнес:

– Ну и?…

– И что?

– Ты ведь не затем меня разыскивал, чтобы сообщить, что перестал писать?

Манн ничего ему не ответил. Настороженно прислушиваясь к чему-то, он запрокинул голову назад, нахмурился и поднял руку:

– Ш-ш-ш! Помолчи.

Этриха эта очередная выходка Манна не на шутку разозлила, но он не подал вида, что рассержен, и покорно замолчал.

– Ты ничего не чувствуешь? Что-то сюда проникло. Оно здесь, в кабине. – Голос Бруно дрожал, но сам он при этом сохранял прежний невозмутимый вид.

– По-моему, тебе пора сходить к врачу, Бруно. Пусть пропишет успокоительное.

Произнося это, Этрих невольно выпрямился и обвел пространство кабины расширенными от страха глазами.

– Лифт только что остановился, но никто в него не вошел. Ты ведь заметил?

– Ну и что из этого?

Манн махнул рукой в сторону двери:

– По-моему, кое-что все же сюда проникло. Просто оно для нас невидимо.

Этрих испугался не на шутку. Да и кто остался бы спокоен, оказавшись на его месте, в тесной кабине, с человеком, у которого явно не все дома.

Лифт полз до следующего этажа целую вечность, но наконец остановился, и металлические дверцы скользнули в стороны, открыв путь к свободе. Этрих двинулся к выходу. Бруно цепко ухватил его за руку и потащил назад.

Этрих покосился на ладонь, сжавшую его предплечье.

– Отпусти меня немедленно, Бруно!

– Послушай…

– Если ты сейчас же не разожмешь руку, получишь по физиономии!

Бруно нехотя отпустил его.

– Как скажешь. Но тогда я пойду с тобой.

В коридоре у лифта окончания их перепалки терпеливо ожидал немолодой красивый темнокожий мужчина в дорогом, явно сшитом на заказ костюме темно-зеленого цвета. Но они так долго препирались, что едва успели выскочить из лифта, прежде чем створки дверей затворились и кабина уехала. Этрих извинился перед незнакомцем. Тот широко ему улыбнулся. И при виде его зубов в голове у Этриха все встало на свои места. Зубы у чернокожего мужчины были очень крупные, желтоватые. Они напоминали старинные слоновой кости клавиши фортепиано.

Память соткана из множества нитей. Потянешь за одну, и она приводит в движение остальные. При виде этих желтых крупных зубов Винсент Этрих покачнулся и едва не упал. У него в буквальном смысле подкосились ноги, и ему пришлось прислониться к стене, чтобы не потерять равновесие. Потому что он разом вспомнил все. В сознание его возвратилось то, что каким-то непостижимым образом оказалось стертым из него нынешним утром. Загадочной женщиной в его постели была Изабелла Нойкор. Та, что звонила ему по телефону, звалась Коко Хэллис. В этой больнице он умер. Бруно Манн тоже отбыл в мир иной, но, как и сам Этрих, вернулся оттуда. А этот симпатичный пожилой мужчина в зеленом костюме, что так тепло ему улыбается, – Тиллман Ривз, его сосед по палате.