Дьявол-южанин - Диана Уайтсайд

При мысли об этом Морган нахмурился. Сайрусу невероятно повезло с женой.

– Вопросы есть? – проговорил он отрывисто. – Нет? Тогда в путь, парни. С первыми лучами солнца мы должны быть уже на тропе.

Пять минут спустя отряд вооруженных людей выехал из лагеря. Возглавлял процессию Морган, а Джессамин следовала сразу за ним. Далее ехали Малыш с Грейнджером. Все знали, что услуги индейцев не понадобятся, пока они не достигнут гор Сан-Хуан. Замыкали колонну сменные лошади и вьючные мулы, за которыми внимательно присматривали погонщики.

Конская упряжь и револьверы всадников отливали золотом в лучах рассвета. Кто-то начал насвистывать «Желтую розу Техаса», перезвон сбруи и размеренный стук копыт служили прекрасным аккомпанементом.

Несколько минут спустя, продвигаясь вдоль бурной реки, они начали подниматься к перевалу Сангре-де-Кристо. Морган очень верно все рассчитал – они начали подъем в тот самый момент, когда лучи утреннего солнца ярко осветили весь перевал.

Время от времени Морган оборачивался, с тревогой поглядывая на Джессамин. Сумеет ли она, сидя в женском седле, справиться со всеми трудностями путешествия? Ведь в отличие от мужчин она не могла обхватить бока лошади ногами, и ей, чтобы удерживаться в седле, приходилось постоянно напрягаться. Только сейчас Морган понял, как трудно ей будет путешествовать таким образом. К тому же в последнее время она не имела возможности упражняться в верховой езде и, наверное, уже отвыкла от седла.

Тропа круто уходила вверх и словно ввинчивалась в горы, затем сворачивала и резко обрывалась в том месте, где грозовым ливнем смыло грунт. Джессамин без малейших усилий преодолевала все препятствия, а ее кобылка двигалась плавно и грациозно даже на самых опасных участках горной тропы. Уверенно сидя в седле, Джессамин лишь изредка легонько натягивала поводья, и со стороны казалось, что она совершенно не управляет своей лошадью – Звездочка шла проворно и легко, словно прогуливаясь по широкому бульвару Мемфиса.

В очередной раз миновав опасный участок, лошадь переместилась ближе к внутренней стороне тропы, и в этот момент Джессамин перехватила взгляд Моргана.

– Слушаю вас, мистер Эванс, – сказала она. – Вы ведь хотели о чем-то спросить, не так ли?

Моргана распирало от гордости за свою подопечную, но он не мог допустить, чтобы она заметила его волнение.

– Ты видела голубую куропатку? – спросил он с улыбкой.

Она тут же осмотрелась.

– А где?

– На ветке, у той пихты. – Он указал рукой.

Джессамин повернулась в седле.

– Какая красавица! – воскликнула она, увидев птицу, почти незаметную в тени деревьев. – Жалко, что она по другую сторону речки. И стрелять нет смысла, верно?

– Да, верно.

Казалось, в ней пробудился охотник; очнувшись, она спросила:

– А помнишь, как ты когда-то подстрелил дикую утку, а потом шел за ней, утопая в грязи?

Морган рассмеялся, вспомнив, как поразил свою первую дичь.

– Разве такое забывается? Мать наказала меня за то, что испортил одежду и простудился из-за того, что снял сапоги.

Джессамин тоже засмеялась.

– По крайней мере, в другой раз нам разрешили взять с собой собак, когда мы отправились на охоту. Видимо, родители поняли, что мы уже научились стрелять.

– А Чарли кто-нибудь учил стрелять?

Она пожала плечами:

– Понятия не имею. Его выдворили из Мемфиса, когда ему было пятнадцать лет. Полагаю, что к тому времени он уже приобрел некоторую сноровку.

– Вы с ним не говорили об этом?

Джессамин ненадолго задумалась.

– Не припомню что-то. Думаю, он не очень-то интересовался охотой. Отец всегда говорил, что Чарли интересуют лишь пистолеты и револьверы, к длинноствольному оружию он равнодушен.

– А за что его выгнали из Мемфиса?

Джессамин довольно долго молчала, потом проговорила:

– Точно не знаю. Знаю только, что выгнали. Эго случилось сразу после того, как ты уехал в Аризону. Он исчез накануне похорон его родителей, сразу после встречи с моим отцом. А его родители умерли при странных обстоятельствах…

– При странных?..

Она кивнула и, нахмурившись, продолжала:

– В их доме случился пожар, и родителей Чарли нашли в спальне мертвыми. Никто не понимал, как они могли не проснуться, когда вокруг все горело.

Морган громко выругался.

– Но никакие официальные расследования не предпринимались, – продолжала Джессамин. – Полагаю, их имущество ушло на оплату карточных долгов Чарли.

– Если Чарли каким-то образом причастен к этому…

– Вероятно, по этой причине мой отец, выступая как один из душеприказчиков, велел ему убираться из города. Тогда понятно, почему Чарли пытался меня шантажировать и почему хочет теперь завладеть Сомерсет-Холлом.

– Если он попытается напасть на тебя, я выпущу ему кишки и зажарю на костре! – прорычал Морган.

Джессамин внимательно посмотрела на него, однако промолчала. Решив, что она не одобряет упомянутую им казнь, он стал придумывать какое-нибудь другое наказание для Чарли, но тут Джессамин вдруг улыбнулась и, молча кивнув, отвернулась – в этот момент они приблизились к очередному повороту, требовавшему от всадников предельного внимания.

* * *

Почти четыре часа понадобилось им, чтобы подняться на самую высокую точку перевала Сангре-де-Кристо. Джессамин вздохнула с облегчением, когда они наконец выбрались на горные просторы с редкими соснами, уходящими в небо. В ветках деревьев гулял ветер, земля здесь по-прежнему еще хранила зимний холод, и кое-где еще лежал глубокий снег.

На вершине путники остановились, чтобы дать отдых животным и полюбоваться великолепным видом – бескрайними прериями, раскинувшимися на востоке. Прохаживаясь вдоль тропы, чтобы размять ноги, Джессамин наблюдала за парящим высоко в небе орлом и бросала с обрыва камешки. Это было самое долгое ее путешествие за последний год, и усталость давала о себе знать. Ей предстояло провести в седле еще семь долгих часов, если не больше. Но она решила, что скорее умрет, чем проявит слабость.

Так далеко на запад она заехала впервые, хотя Скалистые горы, конечно же, видела и провела в Денвере неделю по случаю свадьбы своей подруги. Но сейчас все было иначе. Она находилась среди ветеранов кавалерии и направлялась в глубь индейской территории. К тому же ей предстояло догнать Чарли, также стремившегося завладеть золотом Ортица. Это странствие наверняка являлось самым опасным из ее путешествий. Кроме того, она взяла с собой Моргана, обещав, что будет проводить с ним ночи в одной постели.

При этой мысли Джессамин тотчас же вспомнила путешествие по железной дороге – и почувствовала, как по телу растекается предательское тепло, вызывающее слабость в ногах. О Господи, почему же ее так влечет к этому мужчине? Неужели одной мысли о Моргане достаточно, чтобы превратить ее в безвольное существо, готовое молить о том, чтобы он овладел ею?