Солнце любви - Нэн Райан

В мгновение ока Луис пресек эту попытку, крепко и больно ухватив Эми за запястье, и снова припечатал ее спиной к матрасу. Затем он наклонился над ней, вглядываясь в лицо сверкающими даже в темноте глазами.

Он не сказал ни слова, только по-хозяйски привлек ее к себе и снова заснул, удерживая ее в железном обруче своих рук. Она лежала в лунном свете, прислушиваясь к его ровному дыханию и сильным ударам сердца у нее под щекой.

В полнейшем изнеможении от всего случившегося, она тоже погрузилась в сон, а когда проснулась в следующий раз, комнату уже заливал солнечный свет. Мгновенно вспомнив все, она повернула голову. В постели она была одна.

Благодарная уже и за это, Эми приподнялась, опираясь на локоть, откинула с лица волосы и оглянулась по сторонам. Просторное помещение с белыми стенами и пушистым бежевым ковром выглядело как всегда. Высокие застекленные балконные двери были распахнуты навстречу прохладному апрельскому утру, а тяжелые светлые портьеры раздвинуты. Взглянув поверх кровати, она могла увидеть камин из белого мрамора с золотыми украшениями, а над каминной полкой — зеркало в золоченой раме высотой до потолка. Перед камином — длинная удобная кушетка и пара кресел, обитых нарядным бежевым бархатом.

Все было на месте. Если не считать груды сброшенных покрывал и пышных подушек на полу около изножья массивной кровати.

За открытой дверью, ведущей в большую ванную комнату, Эми уловила какое-то движение. Она торопливо схватила простыню с матраса и, накинув эту простыню на себя, села в кровати в тот момент, когда из ванной показался капитан Луис Кинтано, одетый в плотно облегающие фигуру брюки цвета буйволовой кожи и чистую белую рубашку; широкий красный шарф-кушак опоясывал его тонкую талию. Все это великолепие довершали высокие сапоги из мягкой коричневой кожи.

Было очевидно, что он только что аккуратно побрился и причесался, собрав сзади волосы в пучок с помощью узкого кожаного ремешка. Войдя в спальню, он приветствовал Эми небрежным кивком, как будто виделся с ней каждое утро всю свою жизнь. Такое подчеркнутое равнодушие после ночи, проведенной в столь постыдной близости… этого Эми не ожидала.

Он подошел к кровати, остановился, холодно улыбнулся и сказал:

— Вы выглядите крайне встревоженной, миссис Парнелл… совершенно напрасно. Прошлая ночь для меня ровным счетом ничего не значила. Я просто забавлялся.

Оскорбленная, пораженная в самое сердце, Эми узнала разящие слова, которые однажды произнесла сама… когда отреклась от него. Он вернулся, чтобы поквитаться с ней. Вот, оказывается, чем была для него эта ночь.

Ее врожденная гордость взметнулась, как пламя. Вскочив с кровати, она остановилась прямо перед ним. Крепко вцепившись в простыню, в которую плотно закуталась, она гневно бросила ему в лицо:

— Прекрасно! Вы получили то, ради чего явились сюда, капитан, а теперь убирайтесь вон! Вон из Орильи! Чтобы духу вашего не было на моей земле!

Луис насмешливо улыбнулся:

— На вашей земле? Это наша земля, chica[14]. Орилья — наше с вами обшее владение. — Улыбка сбежала с его лица, оно стало каменно-суровым и холодным как лед, когда он продолжил: — Я устал. Мои солдаты устали. Мой отряд будет располагаться лагерем в Орилье, пока не настанет срок идти в сражение.

Он направился к выходу. У самой двери он задержался, повернулся, чтобы оказаться лицом к Эми, и напоследок добавил:

— Пока я остаюсь в этой асиенде, вы будете делить со мной постель.