Телец для Венеры - Нора Лофтс

– Я предпочел бы не рассказывать вам, сэр. Лучше, если б вы ничего об этом не знали. Я сделал самое ужасное… Мне не следовало возвращаться сюда, и я бы не вернулся, не будь ранен. Я знал, что с пулей в спине мне далеко не уйти. А теперь вас опозорил…

– Что ты сделал?

– Я убил человека.

Слова, казалось, надолго повисли в воздухе.

– В кафе?

– Нет, акцизного чиновника. С Рождества я работал на одного парня, который занимался контрабандой. Этим вечером полицейские нас выследили, один из них напал на меня, и я его убил.

Он вытянул руки вперед и оглядел их, словно ожидая увидеть кровь.

– Мне нет прощения, сэр. Я сознательно убил его.

– И другие преследуют тебя? Хамфри кивнул.

– Тогда мы не должны сидеть здесь и попусту болтать об этом. Что бы ты ни сделал, Хамфри, они не повесят тебя, если я смогу этому помешать.

Доктор Коппард задумался, поддерживая подбородок дрожащей рукой, и Хамфри вновь ощутил угрызения совести. Он встал, но от резкого движения у него закружилась голова, и пришлось ухватиться за спинку стула.

– Вы и так очень помогли мне, сэр. Я бы не хотел ничем больше вас обременять – разве что дадите знать моей матери. Она и так скоро обо всем услышит, но если бы вы могли сообщить ей, как я сожалею о случившемся. Писать же бессмысленно – она не умеет читать.

– Конечно, я обо всем позабочусь. А тебе, мой мальчик, понадобятся деньги. Старик быстро подошел к столу, отпер ящик и вернулся, протягивая Хамфри кошелек.

– Здесь около сорока фунтов – все сбережения, что есть у меня дома. Возьми ради Бога! Я собирался дать тебе пятьдесят фунтов, когда ты выдержишь экзамены. Мне и в голову не приходило, что… Почему ты не попросил у меня денег, Хамфри? Полагаю, все это произошло из-за них…

– Он оборвал фразу.

– Ты дрожишь. Тебе нужно выпить немного бренди. Кофе было бы лучше, но у нас нет времени. Выпей это, пока я запрягу лошадь в двуколку. Я отвезу тебя в Кентфорд, а там ты сможешь сесть в дилижанс. Мы отправимся сразу же. Они не додумаются искать тебя в Кентфорде…

– Я не хочу, чтобы вас обвинили в укрывательстве преступника, сэр. Я этого не стою.

– Это уж мне решать. Да и почему ты решил, будто кто-то узнает? И что еще мы можем сделать? Ты не в состоянии ехать верхом, а пешком тебе далеко не добраться. Сиди спокойно и пей, пока я приготовлю двуколку.

Старик направился к двери, но Хамфри остановил его:

– Прежде всего я должен попасть в Депден.

– В Депден? Это еще зачем?

– Летти сейчас там. Мне нужно повидать ее. Я возьму ее с собой… если она согласится.

– Что за чушь! У нас нет времени. Тебе надо добраться до Лондона и затеряться там, чтобы остаться живым. Ты не можешь повесить себе на шею женщину. Забудь о ней, Хамфри. Я дам ей знать, что с тобой все в порядке, если тебя это беспокоит.

– Я непременно должен ее видеть, – упорствовал Хамфри.

– Прежде чем ехать в Кембридж, я просил Летти стать моей женой, и у нее было достаточно времени, чтобы принять решение. Кроме того, пускаясь во все тяжкие, я руководствовался лишь одной целью – забрать Летти из заведения миссис Роуэн, и если теперь брошу ее, то, значит, понапрасну загубил свою жизнь. Вы должны понять, сэр…

– Только не волнуйся, – строго прервал его доктор Коппард.

– Хорошо, мы сделаем круг и заедем в Депден. Это трата драгоценного времени, но вряд ли там станут тебя искать. Допивай бренди и потихоньку выходи во двор. Я буду готов.

Оставшись один, Хамфри окинул взглядом хорошо знакомую и теперь, перед отъездом, ставшую такой дорогой комнату, где столько часов провел вместе со старым доктором. Все, что его мать сделала и чем пожертвовала, не принесло ей ничего, кроме стыда, вдобавок к мрачной тайне, которую она хранила долгие годы. Нет, лучше не думать о матери.

У него оставалась только Летти. Имея на одной чаше; весов ее благополучие, Хамфри абсолютно сознательно бросил на другую свою карьеру, привязанность доктора Коппарда, любовь и самоотверженность матери. Он неможет винить их и жалеть себя, ибо поставил на карту все, что имел, стремясь выиграть, ничем не пожертвовав, но потерпел крах.

Сейчас он должен думать только о Летти. Во время их последней встречи она не проявила никаких признаков привязанности к нему и дала понять, что больше не желает его видеть. Но тогда мозг ее был одурманен ядом миссис Роуэн, которая к тому же сама присутствовала в комнате, властно влияя на происходящее. Теперь все должно сложиться по-другому. У Летти было достаточно времени все хорошенько обдумать, осознать, что Хамфри – ее единственный во всем мире друг. Она отправится с ним в изгнание, и они вместе начнут новую жизнь.

Когда Хамфри поставил стакан и медленно двинулся к выходу во двор, его живое воображение бежало впереди, суля всевозможные блага. Он уже видел себя в должности судового врача. Судовладельцы, как правило, не слишком интересуются квалификацией и биографией претендента на эту должность – слишком мало хороших врачей готовы отправиться в море. Он сможет зарабатывать деньги любимой работой и после каждого плавания будет возвращаться в маленький домик к своей Летти.

Доктор Коппард еще не управился. В последний раз он сам запрягал лошадь очень давно, и животному не нравились незнакомые, руки. Старик тяжело дышал, при свете фонаря Хамфри увидел, что лицо его побагровело, а на лбу и верхней губе выступили капли пота, и в третий раз почувствовал раскаяние.

– Почему бы вам не лечь, сэр? Я сам могу доехать до Депдена и Кентфорда и найти там кого-нибудь, кто приведет двуколку назад. Вы ни в, чем не окажетесь замешаны – подумают, будто я самовольно взял двуколку. Иначе у вас могут быть неприятности.

– Ты не в том состоянии, чтобы править лошадью, – отрезал доктор Коппард.

– Рана, чего доброго, воспалится и у тебя начнется жар. Тебе нельзя даже ходить. У меня здесь мягкий плед – влезай и устраивайся поудобней. Где находится эта чертова дыра? На западе? Ну, так я и знал! Это худшая дорога во всем Суффолке!

Доктор сел рядом с Хамфри и прикрыл ковриком их колени. Заметив, что старик положил на плед тяжелый старомодный пистолет, Хамфри протянул руку и схватил его.

– Я ценю это, сэр. Но если нас остановят, вы должны меня выдать. Бери необходим хотя бы один врач.

– Лучшего он все равно потерял. Я старик, Хамфри. Всю прошлую неделю я думал…

Он не договорил и хлестнул поводьями по спине лошади.

Но через десять минут, когда стук копыт прекратил отдаваться эхом от стен теснящихся друг возле друга домов и дорога запетляла среди полей, доктор Коппард принялся задавать вопросы. Отвечая на них, Хамфри постепенно рассказал ему всю историю. Когда были исчерпаны самые незначительные подробности, старик промолвил: